Питер Гамильтон – Спасения нет (страница 5)

Тронд уже встал, когда заявилось Лоло Мод. Олли оне было другом, а с точки зрения Тронда — дурной новостью. Ростом, как все омни, еще выше Ларса, но куда стройнее и изящнее. Тронд не раз повторял, что утопийцы задумали модифицировать себя под эльфов — полная дурь.

Лоло наспех обняло Олли, поцеловало и нервно, боязливо сутулясь, оглядело комнату. Тронд понимал опасения омни: узнай уличная ребятня, что оне тут с Олли, небитым из квартала не уйдет. Саутарк — неподходящее место для утопийцев, здесь оне жуткая экзотика. Лоло попало на Землю по студенческой программе обмена. В этом отношении — ничего особенного. И, как для многих других, вырождающийся старый мир оказался для утопийца слишком большим соблазном. Внешне оне было красиво — легионеры давно заметили, как оне похоже на Сумико, — и Олли не устоял перед этим таинственно чувственным телом — да, впрочем, и не пытался устоять. Тронд был уверен, что Лоло, как расчетливая шлюха, водится с Олли только ради зеро–нарка. Манеры манерами, мозги мозгами, но оне было хрупким и алчным — опасная комбинация. Тронд беспокоился, как бы Олли в койке не наболтал лишнего — потому что Лоло, так же верно, как китовье дерьмо тонет, при разговоре с полицией распустит язычок.

— Я с Олли поговорил, — заверил Петр, когда Тронд высказал ему свои опасения. В другом случае этого было бы достаточно, но тут…

— Мы пошли! — радостно объявил Олли.

— Куда это? — осведомился Тронд таким тоном, что Олли задержался и его улыбка на пару ватт потускнела.

— По клубам.

— Я знаю отменное местечко у Риждент–стрит, — добавило Лоло. — «Диол».

Альтэго Тронда тут же подбросил ему на линзы информацию по этому клубу. Местечко хвастало первоклассной клиентурой, но на самом деле принимало сплошь молодежь и рвущихся наверх выскочек.

— Хорошо повеселиться, детки, — рассмеялся Петр.

Тронд проводил взглядом покидающую стальной контейнер парочку и не сумел сдержать недовольной гримасы.

— Ничего с ним не случится, — утешил Аднан.

— На него мне насрать, а вот оне меня беспокоит. Ненормальное какое–то. Не внушает доверия.

— Не дергайся, — сказал Петр. — Когда это кто у Олли задерживался надолго?

Ответить Тронд не потрудился. Петр был прав; Олли был тот еще фрукт, все рвался к новым впечатлениям, поскорей и почаще. Поэтому сменить партнера ему было — что корпо–программу проапгрейдить. Больше двух недель никто не задерживался, Олли тянуло на свежатинку. Вот почему Петр поручил Тронду главную роль в амбициозной (и дорогостоящей) затее, которую приходилось разыгрывать как по нотам. Тронд гордился своим умением «видеть» людей: как они себя ведут, как мыслят, как реагируют. Одних список слабостей делал сложными в обращении и опасно непредсказуемыми, другие с теми же слабостями оказывались до смешного простыми. К примеру, Клодетта Бомон.

Уходя, все желали Тронду удачи и отбывали, чтобы как должно провести субботнюю ночку: в пылу, в огнях голограмм, в обостренных нарком переживаниях. Тронд вышел из–под железнодорожной арки один и отправился на Копленд–роуд, где на перекрестке с Рай–лейн стоял транспортный хаб. За четыре минуты он обошел полкольца — дюжину хабов — и оказался в Ричмонде.

Клодетта Бомон проживала в одном из больших домов на полпути по Личфилд–роуд: частую решетку витражных окон почти скрывали разросшиеся каштаны, их ветки сплетались над центральной дорожкой в темный зеленый тоннель.

Тронд отправил свой код замковой колонке. Датчики просканировали его и распахнули ворота. Клодетта уже стояла в прихожей и радостно улыбалась гостю. За сорок пять лет (если верить ей на слово) она перебрала слишком много несочетающихся пластик лица в попытке вернуть себе свежую обольстительность двадцатидвухлетней. На взгляд Тронда, уйма денег пропала даром. Кожа смотрелась как тугая обшивка пластмассового каркаса, зашпаклеванная слоями косметики.

Она без разговоров поцеловала его и принялась целеустремленно тискать за ляжку. Своему телу она уделяла не меньше внимания, чем лицу. Фитнес, персональные тренеры, антицеллюлитные средства, пилатес и диеты обеспечили ей атлетическую фигуру — вот она–то вполне смотрелась на двадцать. И еще импланты — дорогие, из распечатанных стволовых, а не К-клеток — снабдили ее шикарной грудью. Которой почти не скрывало яркое платьице с запашным лифом и короткой юбочкой. Нормальному мужчине не устоять!

— Где тебя носило? — жалобно спросила она.

— Были дела с ребятами. Ты знаешь.

— Нет, не знаю. Пошли. Я столик заказала, уже на десять минут опаздываем.

Она сграбастала его за руку, выволокла за дверь и на улицу. Первоклассное ап–такси подкатило по выделенной полосе и остановилось перед воротами. До ресторана было недалеко, и всю дорогу она целовала его и расхваливала его курточку. Потому что сама купила ее на прошлой неделе вместе с шелковой рубашкой ручной кройки — и даже Тронд не мог не признать, что одежка и смотрелась отлично, и тело радовала. Одежда была не из дешевых, но Клодетте хотелось похвалиться им перед подругами. Своей игрушечкой. Своим ручным уличным громилой. Укрощенным дикарем, неутомимым и непревзойденным в сексе. «Черт побери, видели бы вы его голым. Только руки прочь, сучки, он мой!»

Когда роскошное такси стало притормаживать, Клодетта бросила на него беспокойный взгляд.

— Принес?

— А как же, — успокоил он, похлопав себя по карману.

— Хорошо. Уйдем пораньше. Я тебя хочу.

— Ты меня хочешь, потому что я нехороший мальчик. Это всем известно.

— Да! — Жадная улыбка подпортила на миг очертания вишневых губок, но Клодетта тут же овладела собой. Яркая, ослепительная девица, первая звезда Ричмонда, подружка, с какой одно удовольствие проводить время.

И ее подружки, такие же блестящие, уже ждали в ресторане.

«Могли бы дойти пешком, — думал Тронд. — Получилось бы немногим дольше, и на улице тепло. Так ведь нет! Клодетта не кто–нибудь, чтобы ходить как все. Такси первого класса — самое малое, на что она согласится, когда предстоит встреча с людьми — причем с правильными людьми». Этой черты, среди многих других, он в ней терпеть не мог: чего захочется, то и можно себе позволить. Она никогда не спрашивала и не задумывалась, что сколько стоит.

Подружки приветственно запищали — у него от пронзительных голосов свело зубы. В его сторону восхищенно — и расчетливо — стреляли глазками. Фальшивое дружелюбие: «Ах, как я рада наконец–то вас увидеть!» Воздушные поцелуи. Как он все это презирал! Пышные прически — настоящие шедевры. Короткие платья с низким вырезом выставляют напоказ бедра и ложбинки — и режут глаз не меньше, чем блестящая на шеях и оттягивающая пальцы мишура. Дешевые печатные копии не для них — эти женщины носят эксклюзив от лучших лондонских ювелиров.

Мужчин он не замечал. Мужья, партнеры и даже пара фартовых парнишек — конфетки в штанах с мордашками игровых звезд и поддельной мускулатурой. Шлюхи, радующиеся богатенькому клиенту. Они наверняка то же самое думали о нем.

Компания заняла большой стол посреди ресторанного зала. Всю ночь звенели громкие голоса. Сплетничали о каких–то знаменитостях, которых он не знал и ленился даже справляться у Найина. Хвастались вечеринками. И так без остановки. Они не разговаривали — каждая фраза выкрикивалась на полную громкость. Звуковые удары грозили головной болью.

Рука Клодетты под столом все прокрадывалась к нему, шалила в паху, норовила расшевелить. Он с невозмутимым видом обменивался какими–то банальностями с соседкой с другой стороны. И ее бедро нежно терлось о его ногу. Он хладнокровно выносил и это, и тысячи мелких словесных оскорблений в свой адрес, доказывая себе, что его не зря выбрали для этого дела из всего Саутаркского Легиона.

Драгоценное вино разливали из бутылок по двести шестьдесят ваттдолларов за штуку в большие бокалы граненого хрусталя и пили как воду. Тронд для начала заказал пива, потом перешел на газированную воду. Кормили здесь восхитительно, это он признавал. Кушанья радовали глаз и приготовлены были идеально. Он мысленно прикинул цены: один этот ужин обошелся дороже, чем Легион заплатил сводчику за имя Клодетты. А чтобы собрать ту сумму, понадобилось немало крутых дел.

Наконец подошло время уходить. Клодетта, достигшая хихикающей стадии опьянения, подогретая белым вином, похотью и любовью к собственной персоне, повисла на нем, прихватив под ручку. Вдохновенные инсинуации летели им вслед, резали воздух, как когти упустившего добычу хищника.

Клодетта умудрилась в целости донести маску до дому. Потом по ней пошли трещинки.

— Ты же принес, принес? — приставала она.

Тронд придал голосу суровости — ее такой он вдохновлял.

— Сказано уже — принес.

— Да–да, конечно.

Тронд смекнул, что она не так пьяна, как представлялась в ресторане. Взгляд метался, словно женщина ожидала застать дома кого–то еще — кого–то важного. Полицию (схватит и упечет за решетку). Журналиста (разоблачит ее преступления). Потому что она как раз собиралась заняться «плохими делами». Она задыхалась от восторженного предвкушения. Она снова полезла его целовать, отчаянно завлекая, в надежде, что он увлечет ее на лестницу, ведущую вниз, в потрясающий подпольный мир, где таким, как она, — представительницам верхних слоев среднего класса — нет места.