Питер Гамильтон – Спасение (страница 76)
– Нет. Злился, что придется эти дни просидеть дома, понимаете? Как и я. Да что случилось-то?
– Мы не знаем, что случилось.
– Господи, он цел хоть?
Эту вопиющую глупость Алик списал на ночной час.
– Мне нужен человек из вашей яхтенной сервисной компании. Пожалуйста, пришлите мне на альтэго.
– Да-да. Но послушайте, что с ними случилось?
– Мы не знаем.
Алик завершил вызов и приказал Шанго загрузить процедуру слежения за кодами доступа Каното, затем добавил и его ближайших родственников. Если Кравис попытается связаться с приятелем-яхтсменом, служебный Ген 7 Тьюринг узнает об этом первым.
– Подтверждается, – сообщил Бицк. – «Связь» зафиксировала семью Лоренцо на входе в кольцевой метрохаб в Виллидж в девять семнадцать вечера и на выходе в хабе на западе Центрального парка три минуты спустя. Больше использования хабов не отмечалось.
Крупный экран на стене начал прокручивать видео с камеры на выходе с хаба у Центрального парка. Вся рабочая группа наблюдала, как семья Лоренцо выходит из кольцевого портала. Сценка удивляла своей обыденностью. Алик легко принял бы ее за рекламу счастливой семьи: молодая улыбающаяся красавица мама, папаша постарше и посерьезнее, дети пересмеиваются, поддразнивая друг друга в толпе.
Шанго связался с национальным агентством учета граждан и прогнал распознавание. Они самые.
Бицк переключился от хаба на западе парка к уличной камере наблюдения.
Выйдя из хаба, Лоренцо прошли двадцать пять метров по тротуару и свернули ко входу в свой дом. Метка времени в метаданных: девять двадцать одна.
– Пусть участковый Тьюринг прочешет по этому видео файлы на остаток ночи, – сказал Саловиц. – Я должен знать, выходили они или нет. И кто еще входил в дом.
– Исполняю, – отозвался Бицк.
Пока обрабатывалось это задание, Алик вызвал филиал Бюро в Палм-бич, а Шанго между тем на плечах участкового Ген 7 Тьюринга вошел в сеть сервисной компании, которой пользовался Каното. И добыл данные по «Морской звезде 3», которая на неопытный глаз выглядела слегка уменьшенной копией «Йормунганд Целесты».
Один из механиков компании с утра проводил последнюю проверку перед выходом в море, и тут диагностика обозначила проблему с двигателем: какие-то посторонние частицы в приводной системе. При включении двигателя это угрожало заклиниванием всего механизма. Сервисная компания связалась с Ниаллом Каното и уведомила, что движок придется разбирать и чистить.
Механика звали Али Ренци. Его альтэго отозвался на инфильтрационный запрос из центрального Майами. Центральный офис в Майами отправил за ним трех агентов.
– Журнал памяти камеры у Центрального парка подчищен, – сказал Бицк. – Кто-то провел хитроумное непространственное редактирование: вырезал куски размером с человека и заменил на закольцованный фон. Думаю, там люди Джавида-Ли перед входом в здание.
– Отследить инфильтрацию сумеете? – спросил Саловиц.
– Нашему отделу не по силам. – Бицк покосился на Алика. – Можно заказать полный цифровой аудит?
– Выполняйте, – кивнул Саловиц.
– А внутренние камеры в здании? – спросил Алик.
– Отключены. Просочились внутрь и заглушили, не подняв тревоги. Их электронщики, кто бы они ни были, дело знают.
– Хорошо, – сказал Алик. – Давайте отступим на шаг назад. Через ближайший хаб они входить бы не стали. Слишком много улик для любого следствия. Но… и серьезного расследования отделом убийств они тоже не ожидали. Так что пусть ваш Тьюринг обработает все камеры наблюдения в округе, вдруг банда Джавида-Ли не все отредактировала. Выясните, откуда они пришли. Где-то в памяти должно остаться их изображение.
Бицк коротко кивнул агенту и принялся инструктировать свой альтэго.
– «Связь» не видела Лоренцо со времени выхода из хаба у парка, – заметил Саловиц. – Куда же их черт унес?
Алик разглядывал голографию на стене и мысленно перебирал множество путей, ведущих из портального дома.
– Мы перемудрили, – решил он. – Оставим в покое Тьюринги и экспертов, вернемся к сути.
– Это какой же? – скептически осведомился Саловиц.
– Мы искали технического решения, а оно здесь вряд ли применимо. Подумайте: вот дюжина головорезов врывается к вам в квартиру с тяжелыми пушками. Вам уже не до хитростей. Лишь бы выбраться и вытащить детей – немедленно! Ну вот, это же многоквартирный дом, так? Двадцать этажей? По три-четыре квартиры на каждом? Мы все их физически обыскали?
– Пока нет, – признал Саловиц. – Только семнадцатый этаж.
– Так обыщите.
– Вызову еще людей, – нехотя согласился детектив.
Алик выбрал себе стол и уселся. Принесли кофе. Из автомата, но Алик не стал ворчать, чтобы не настраивать копов против себя. Шанго подбросил ему на линзы целую кучу данных. Он изучал родственников и знакомых каждого из убитых.
И довольно скоро уверился, что этим списком заинтересуются и другие. О появлении в квартире полиции непременно пойдут слухи. Выживший беглец из Антарктиды свяжется с Райнером. Джавид-Ли захочет знать, почему не вернулись его люди; возможно, он пошлет кого-нибудь осмотреться в Центральном парке и тогда узнает, что копы установили оцепление вокруг места преступления. Алик понимал, что времени у него немного. Не то чтобы банды практиковали «омерту», но даже самые тупые уличные бойцы знали, что нет ничего хуже, как болтать языком перед копами – и тем более федералами!
Однако Алик твердо верил в избитую истину, что прочность любой цепочки измеряется прочностью самого слабого ее звена. Надо только правильно определить это звено.
Через двадцать минут два агента ФБР Майами вводили в Двадцатый участок Али Ренци. Чтобы умилостивить Бренди Дункан, Алик предложил вести допрос Саловицу, а они с Бицком станут наблюдать его на сцене через связь с детективом, на случай если и у них появятся вопросы.
Голограмму сцены проработали детальнее, и она показала Ренци, всеми силами изображавшего спокойствие невинности – так держатся люди, сознающие, что допустили большую промашку. Хреновая игра, решил Алик; по-настоящему невиновный непременно задергался бы, если бы его в два ночи вытащили в полицейский участок.
Али Ренци был еще одет для клуба Майами: рубашка с короткими рукавами и вышитым на ней невиданным инопланетным львом, черные штаны в обтяжку. После короткого перехода по январскому Нью-Йорку он весь дрожал, греясь под кондиционером в допросной.
Бицк дал Шанго доступ к сканированию тела. Частота пульса у Ренци подскочила, уровень токсинов в крови тоже. Нейронная активность зашкаливала. Алик спрятал улыбку, увидев оценку его нервной энергии.
Вошел Саловиц.
– Садитесь, пожалуйста.
Ренци бросил последний взгляд на радиатор кондиционера и нехотя сел к столу напротив Саловица.
– Вы желаете присутствия адвоката? – спросил Саловиц. – Если у вас нет своего, вам будет предоставлен общественный защитник. Если ваша страховка этого не покрывает, расходы вам возместят.
– Я арестован? Мне права не зачитывали.
– Нет, вы не арестованный, а свидетель по делу.
– Чего?
– Расскажите мне о «Морской звезде 3».
– Славная яхточка. Я ее иногда обслуживаю.
Он широко улыбнулся, изображая незатейливого латиноса.
– Али. – Саловиц назвал его по имени, словно обращался к пятикласнику.
– Чего?
– Позволь дать тебе бесплатный совет. У тебя нет криминального досье, и я вижу, что, в общем, ты приличный парень, так что не зли меня. Ясно?
– Что такое, уважаемый? Я с ней работал. Я же сказал.
– Мы тебя выследили в два ночи, притащили сюда, чтобы расспросить про яхту, которую ты обслуживал накануне утром, и ты мне говоришь «иногда»? Не вредно бы тебе поднакачать свой ай-кью. Потому что для серьезных людей это совершенно не звучит.
– Что поднакачать?
– Шевели мозгами, Али. Что случилось с «Морской звездой»?
– Приводная система, уважаемый. Диагностика просигналила. Пришлось отбуксировать в сухой док. Компания ею занимается.
– Черт, ты что, меня не услышал? Ну ладно, давай так. Ты со мной поговоришь, ответишь на мои вопросы, и тогда участок накормит тебя завтраком и отпустит восвояси. Никаких обвинений, только наша благодарность за содействие в расследовании множественного убийства.
– Множе… чего?
– Заткнись на хрен, когда я говорю! – Саловиц врезал кулаком по столу. – Так вот, не будешь сотрудничать, я тебя привяжу к делу, и будешь проходить как сообщник – если не как соучастник. За такие дела – пока что нашли семь тел – отправляют прямиком на Загреус, и не в самый комфортный конец каньона.
– Ни хрена, уважаемый! Никого я не убивал!
– По закону укрывательство тоже считается соучастием.
– Я ничего не сделал!