Питер Гамильтон – Спасение (страница 67)

– Не всем предстоит участвовать в войне.

– Да-да, я могла бы вместе с дистанционками скрести палубы боевых кораблей.

Деллиан дотянулся, сжал ее руку.

– Терпеть не могу, когда ты такая несчастная.

– Я не несчастная. Я злая.

– Это хорошо. Злых боятся.

Девочка слабо улыбнулась и сделала глоток пива.

– Просто мне совершенно не нравится, что мы не распоряжаемся своими жизнями – по-настоящему. Знаю, мы не обязаны отправляться на войну, но, давай честно, что нас ждет здесь? Джулосс будет покинут, как только младший год закончит учебу и пройдет модификации. Не знаю, как ты, но я плохо представляю, что останусь ждать прихода врага. А враг всегда приходит, сам знаешь. Они чумой прошли через все заселенные нами солнечные системы, уничтожили все.

– Знаю. – Он разглядывал ярких птиц, устраивавшихся на ночлег в темных деревьях на краю сада. – Так ты уйдешь с нами? Мальчикам ты нужна. Мне нужна.

– Конечно, я буду с вами. Я не мученица – ждать одной в джунглях, пока враг наконец отыщет и Джулосс – если отыщет. И тебя я не подведу. Помнишь? Но мы уже не группа одногодков. Не просто команда, играющая матчи с командой других кланов. Вы, мальчики, превращаетесь в настоящее военное подразделение.

– Это пока. После войны мы сможем жить, как захотим.

– Если победим.

Деллиан ошеломленно уставился на нее, но Ирелла и не думала шутить.

– Мы победим. Святые на нашей стороне.

Мгновенье ему казалось, что она станет спорить. Но девочка только торжественно подняла стакан.

– Тогда мы победим.

На следующий день они пришли навестить Джанка в медцентре. Его когорта находилась в особом стойле с длинными окнами, чтобы мунки могли видеть хозяина и не беспокоились. Но в палату реабилитации и активации их не пускали. Когда Деллиан с Иреллой вошли, Джанк лежал посреди широкой кровати: руки и ноги затянуты в зеленые чехлы ис-кожи, и широкая полоса тянется посреди черепа от макушки к загривку, как необычно плоский «ирокез». Упругие мембраны пропускали сквозь себя множество оптоволокна, подключенного к медицинскому гендесу, мониторившему и модифицировавшему имплантаты.

Релло сидел на краю кровати, держа Джанка за руку, и оба ухмылялись так, словно им сошла с рук какая-то крутая шалость.

– Ну, выглядишь ты отлично, – бодро заметил Деллиан.

– И чувствую себя хорошо, – согласился Джанк. – Наверное, железы «раствора счастья» уже включились.

– Главное, чтобы все вовремя, – сказал Релло. – Мы как раз об этом говорили: какая тонкая нужна настройка, чтобы можно было запускать выделения желез, когда трахаешься. Удвоить удовольствие.

– Наверняка тут потребуется много экспериментировать, – согласился Деллиан.

– Это да.

Ирелла вдохнула.

– Вы, мальчики, только об одном и думаете?

– Да, – ответили все трое хором.

– Я сомневаюсь, есть ли там железы на базе амфетаминов. Они не будут работать как агонисты серотонергиков.

– Обязательно было говорить? – расстроился Релло.

– Что бы эта белиберда ни значила, – рассмеялся Джанк.

Ирелла тоже не сдержала улыбки.

– А что еще тебе поставили?

– Кроме желез? Клапаны на главные артерии.

– Не помешает, если тебе оторвет руку или ногу, – с наигранным энтузиазмом восхитился Деллиан.

Ирелла видела, что шутит он через силу. Модификация организма доказывала: все реально и материально. Им в самом деле предстоит погрузиться на боевые корабли и уйти через порталы в галактику. Статистики, предсказывавшей число выживших, не существовало – возможно, таких и не предвиделось.

– Я сам кому хочешь руки-ноги поотрываю, – заявил Джанк. – Мне еще и первую серию проводящих нервных оболочек загрузили. В расчете на увеличение мускулатуры.

– Еще шесть серий, – пошутил Релло, – и станешь полноценным индуктором.

Джанк поднял ладонь к лицу, принялся, словно испытывая, сгибать пальцы по одному.

– Да. Я и не подозревал, как много подсознательных знаков можно подавать моим малышам. А теперь получается само собой, понимаете?

Ирелла посмотрела в окно, в которое заглядывали мунки Джанка.

– Они с нами так давно, что срослись наподобие передвижных частей тела. А вам они понадобятся, – серьезно добавила она.

– А когда начнут модифицировать твою когорту? – жадно спросил Деллиан.

– Завтра, – ответил Джанк.

– Тебя это не огорчает? – спросила Ирелла.

Мальчики уставились на нее с таким изумлением, что она прямо-таки услышала треск образовавшегося между ними разрыва. Конец, – поняла девочка, – они ей больше не братья. Теперь различия перевесят любовь. Она только и сумела, что не расплакаться у всех на глазах.

– Нет, – сдерживая негодование, ответил Джанк. – Так ведь они и впредь будут для меня важны. Не просто важны – необходимы. Отношения меняются. Мы взрослеем, Ирелла. Мне уже не нужна стайка ласковых щенков.

Он снизу вверх улыбнулся Релло, и тот в ответ любовно пожал ему ладонь.

– Взрослеем, – рассеянно повторила Ирелла. – Что да, то да.

Деллиан, почуяв, что с ней неладно, обнял девочку.

– Не так уж сильно все меняется, – утешил он.

В мунк-комплексе Ирелле всегда становилось спокойнее. Если Уму или Дуни сбивали с ног, она шла к Уранти в уверенности, что синяки и царапины им обработают и обезболят. Если они по глупости наедались чего-нибудь неподходящего, здесь им давали лекарство и позволяли отлежаться. На сей раз, проходя по широкому коридору, тянувшемуся от входа по диаметру купола, Ирелла не находила в себе прежнего уютного чувства. Белые гигиеничные плитки пола и светло-серые стены выглядели слишком функционально, символизируя для нее истинную суть мунков: искусственных существ, обреченных…

Уранти было в обработочной в дальней части клиники: занималось мунком одного мальчика из пятой возрастной группы. Улыбнувшись, Уранти махнуло Ирелле, приглашая посидеть, пока оне заканчивало перевязку ссадины черной ис-кожей. Потом мальчик и мунк, радостно держась за руки, убежали, сопровождаемые настойчивым наставлением Уранти поберечь себя в ближайшие двадцать четыре часа.

– Арена? – спросила Ирелла.

Уранти стянуло с рук стерильные перчатки.

– Хоккей. Не представляю, какой умник додумался всучить мункам хоккейные клюшки, которыми можно помахаться в толпе. – Оне вздохнуло, покачивая головой. – Вся процедура с отработкой связи – один неудачный эксперимент. – Уранти огляделось. – А где твои?

– Оставила дома.

– Да что ты? Они соглашаются остаться без тебя?

– Не слишком охотно, но соглашаются. У нас ведь не такая связь, как у мальчиков с их когортами. Я, наверное, более замкнута. Это и Уме с Дуни передалось.

Уранти мягко улыбнулось ей.

– Однако ты одна из своей возрастной группы дала мункам имена.

– Нам не разрешали.

– Милая, не послышались ли мне мятежные нотки в твоем голосе?

– Я всего лишь проявила практичность – и вежливость. И то и другое теперь выглядит бессмысленным.

– Как это понимать?

– Я про модификации – говоря дипломатичным языком древних земных политиков, – которым вы собираетесь подвергнуть наших бедных мунков.

– Понимаю. Потому ты и пришла.