Питер Гамильтон – Спасение (страница 27)
В десять тридцать первый сборщик достиг голубого ледяного утеса, и капитан чуть отвернул, чтобы кромка портала проскребла по поверхности под небольшим углом, а потом сразу вгрызся вглубь. Винты добавили судну скорости и инерции, а ледяные обломки уже рушились в портал. На миг между зияющих полушарий блеснуло солнце пустыни, затем носовая часть сборщика целиком зарылась в айсберг. Однако двигался он параллельно стене льда, создавая в ней пробоину девятиметровой ширины. Следом под таким же углом врезался в утес второй сборщик, и его портал тоже принялся откусывать куски.
Люди на обзорной площадке среди пустыни щурились в ослепительное сапфировое небо. Вытянутые темные овалы дирижаблей висели на километровой высоте над жесткой белой травой и «марсианской» красной почвой – и в пяти километрах от передней кромки ВИП-зоны. Достаточно близко, чтобы все увидеть.
Толпа ахнула, когда из брюха дирижаблей хлынула тонкая струя блестящих осколков. Она понемногу расширялась и ко времени, когда первые глыбы антарктического льда ударились в землю пустыни, превратилась в девятиметровой ширины поток, изливавшийся из воздушного портала. К тому времени второй «ледопад» пошел из брюха соседнего дирижабля.
Сухой воздух наполнили восторженные крики и аплодисменты. К десяти сорока все пять дирижаблей изливали из себя твердые белые ледопады, сверкавшие в отраженном солнечном свете. На земле под ними на удивление быстро нарастали в высоту и в ширину пять ледяных конусов, по склонам которых сходили непрерывные лавины битого льда. От них поднимался вязкий как масло холодный пар. Стена тумана загораживала обзор, клубами поднималась вверх и наконец рассеивалась, сдавшись солнечному жару.
Завороженная толпа ожидала последнего из обещанных чудес – ледяного тумана посреди пустыни. Сверкающее облако уже накатывало на людей, когда общий гомон радости и смеха прорезали гневные крики. В опасной близости над головами сверкнули пиротехнические ракеты.
Сработали дымовые шашки. Ликование сменилось воплями. Линии полицейских в защитном снаряжении и охранников корпорации змеями рассекли толпу. По крутым дугам полетели камни. Вопли усилились. Изображения сборщиков и дирижаблей на больших экранах по всей площадке сменились рябью помех.
Толпа хлынула во все стороны, лишь бы подальше от протестующих. Полиция завязла в гуще людей. Как раз когда хаос на площадке достиг пика, колоссальная стена тумана накрыла зрителей, затмила солнце и навеяла такой холод, что воздух, казалось, мгновенно лишился кислорода. И тогда началась настоящая паника.
Тот, кто назвал улицу Фонтанной, неудачно сострил. Перед Сави от перекрестка пролегла унылая дорога с облезлыми одноэтажными сборными домиками по сторонам. Утоптанная земля с последнего ледникового периода не знала воды. «Двойная ирония, – подумалось Сави, – если учитывать сегодняшние дела в пустыне».
Это явно была самая бедная окраина городка: жилье трудяг, потевших ради «Орошения пустыни» на грязных, низкооплачиваемых работах в течение бесконечных и однообразных дней. Оставшиеся без присмотра дети искали себе развлечений среди помятых серебристых коробок своих домов. Одна стайка играла в баскетбол на открытой площадке, сходившей здесь за парк, забрасывала мяч в кольцо на сильно покосившемся столбе.
Сави снова прикрыла рот и нос белой хирургической маской, и шедшие рядом с ней Кетчелл и Ларик тоже. Никто не смог бы разглядеть их лиц. Но это ничего не меняло: каждый мальчишка, как и попадавшиеся изредка взрослые, знал, что они не местные. Просто им было наплевать.
«Что я должна делать? – обратилась к оперативному отделу Сави. – Вы готовите перехват?»
«Работаем над изоляцией основной группы. Продолжайте выполнение задания».
«Принято», – передала она.
Напряжение росло и приносило с собой восторг. Ее действия помогут вытащить из всей местной круговерти многих из здешних жителей. Для Сави это было главное. Талиш мог гордиться ею. Восемь лет назад ее маленький кузен угодил под перестрелку между полицией и радикальной группировкой под названием «Дорога света»: воинственные фанатики штурмовали правительственное здание в Нойде. Теперь у парня были киберпротезы вместо ног и искусственная почка, но в то время вся семья погрузилась в мучительное ожидание, молясь у его больничной койки. Сави сейчас делала свое дело ради того, чтобы другие невинные не страдали от идеологизированных психопатов, уверовавших, что ради своей цели они в полном праве применять силу.
«Арестная команда введена в ваш район», – сообщил оперативный отдел.
«Пусть поспешат. Осталось всего шесть минут».
«Это наши лучшие силы. Тебе расстилают красный ковер. Говорил же, что я тебя вытащу».
Сави улыбнулась за маской.
Они дошли до конца Фонтанной. До подстанции оставалось двадцать метров: маленькую квадратную будку окружала серая металлическая ограда, под которой скопились груды оберток от фастфуда и топорщилась пустынная трава. Сави слышала гул трансформаторов, посылающих ток по городу и дальше, к аэродрому, поддерживавших работу кондиционеров и городских систем. Кинтон потреблял необыкновенно много энергии.
Двадцать три года назад китайская национальная корпорация «Солнечная энергия» забросила на Солнце первый колодец. Простой сферический портал, заглатывавший плазму и передававший ее двойнику на дне гигантской МГД-камеры на астероиде за орбитой Нептуна. Солнечная плазма выхлопом гигантской ракеты рвалась из камеры, и ее мощнейшее магнитное поле генерировало в индукционной катушке ток феноменальной силы. Одним гениальным изобретением Китай разрешил энергетические проблемы Земли. Теперь вся планета питалась от множества солнечных колодцев, дающих огромное количество дешевой энергии и не вредивших окружающей среде.
Десять пятьдесят две. Оставалось пять минут, и они нога за ногу двинулись мимо последних домов. Сюда же сходились еще три улицы.
По ту сторону подстанции не было ничего, кроме пустыни. У них за спиной смеялись и перекликались дети.
Сави обратилась к Кетчеллу.
– Твои люди ничего не видели?
Когда он обернулся, она заметила под его белой полотняной курткой наплечную кобуру, оттянутую тяжелым автоматическим пистолетом.
– Нет. Все чисто. Давай за дело.
«В моей группе есть вооруженные. Предупреди арестную команду». «Сделаю».
Они быстро зашагали по каменистой грунтовке. Сави запустила руку в сумочку, нащупала шестигранный рычажок. И всего миг промедлила, прежде чем повернуть его.
Нажав, она услышала щелчок кнопки.
И Кетчелл, и Ларик обернулись на ее шумный выдох.
– Включила, – сказала им Сави.
Десять пятьдесят три.
Они были у самой ограды. Сави на ходу сняла сумку с плеча и уронила к основанию столба.
Все трое молчали и не сбивались с шага. Через тридцать секунд они оказались у начала проспекта Реннисона. И присели за хлипким заборчиком сборного домика. Сави опасалась, что тонкий композит расколется от взрывной волны, создав множество осколков.
– Нас кто-нибудь видит? – торопливо спросила она.
– Все тихо. – Ларик уже затыкал уши пенопластовыми пробками.
– Черт, – спохватилась Сави. – У тебя запасных нет?
С новым презрительным взглядом он протянул пару и ей. Сави сжала пальцами первую и начала проталкивать ее в ухо. И тут она уловила движение на каменистой земле за спиной. Не веря себе, округлила глаза. По Фонтанной улице прямо к подстанции катился мяч.
– Нет… – прошептала Сави.
Кетчелл перехватил ее взгляд, увидел мяч и тоже обомлел.
– Дерьмо!
Мяч был всего в нескольких метрах от ограждения, и за ним бежал мальчик – лет восьми или девяти.
– Нельзя! – Сави встала. – Нельзя, вернись.
– Не лезь, – прорычал ей Кетчелл.
– Уходи, – выкрикнула Сави. – Прочь!
Мальчик обернулся, увидел отчаянно машущую ему женщину в белой пластиковой маске. Мотнул головой и побежал за мячом.
– Черт! – взвизгнула Сави. Перед глазами у нее стоял Талиш на больничной койке, почти не похожий на живого человека за трубками и внедренными в тело аппаратами. Сави побежала.
– Нет! – рявкнул ей вслед Ларик.
Мальчик почти догнал мяч, остановившийся в паре метров от брошенной под оградой сумки. И снова обернулся, неуверенно взглянул на несущуюся к нему Сави.
– Прочь! Прочь! – яростно орала она.
Ребенок растерялся. Неуверенно отступил на шаг под бешеным взглядом сумасшедшей тетки. Потом, поняв, что та и не думает тормозить, что налетит прямо на него, развернулся и бросился бежать.
Сави обхватила мальчишку, подняла на руки, не слушая визга отбивающегося ребенка. И продолжала бежать, наращивая расстояние между собой и сумкой. Она увидела вспышку и больше ничего…
Зал для посетителей хирургического отделения был нейтральным во всех отношениях. Светло-серый ковер, белые стены с двумя окнами во всю длину, за которыми открывался ночной Брисбен. Посередине, спина к спине, два ряда сидений с достаточно толстыми и удобными подушками, чтобы, свернувшись на них, встревоженные родные могли провести ночь. Качественные торговые автоматы и большой экран, без звука крутивший новости, дополняли обстановку.
Юрий Альстер провел здесь больше часа, но сесть так и не пожелал. Поэтому его заместитель Кохе Ямада тоже не мог сесть и не скрывал злости по данному поводу. В зале находились только они двое.