Питер Гамильтон – Спасение (страница 104)
– Не совсем. Скорее, как морские звезды. Они существовали в метановом океане, в густой гидрокарбонной жиже – отсюда и сонары.
– Шутишь? Вы выдумали разумный вид на основе слепых морских звезд?
– Мы прибегли к экстраполяции. Нервная система вилантской жизни обеспечила логический переход к правдоподобному устройству вайан. Мы уже вырастили в молекулярных инициаторах полноразмерную модель вайана. Она еще нуждается в доработке, но жизнеспособна. Это по-настоящему интересная работа, Деллиан, трудная и увлекательная. Я ее люблю.
Он помолчал, глядя, как дистанционки убирают посуду.
– Вот чем ты занимаешься? Мастеришь настоящих чужаков?
– Биохимия – страшно увлекательная наука, но нет, я в группе миростроения. Мы на основе созданной нами психики разрабатываем целую культуру, а с ней и историю, язык, искусство. Решаем, насколько они будут территориальными и агрессивными и почему.
– И как они? Агрессивные?
– О да. Не настолько, как мы до эпохи космических полетов, но достаточно, чтобы обеспечить быстрый технический прогресс. Так что, как только найдем подходящую планету, можно запускать радиовещание.
– История целого вида. – Деллиан поджал губы. – Впечатляет.
– Не стоит… хотя
Деллиан отсалютовал ей бокалом.
– Итак, ты, в сущности, становишься богиней, творящей целый мир.
Она тоже подняла бокал и чокнулась с ним.
– Да-да. Так что веди себя хорошо, пока я не начала метать молнии.
– С тебя станется.
Он, не раздумывая, перегнулся через стол и поцеловал ее.
– Летим с нами на «Моргане»! Пожалуйста, Ирелла. Я не представляю, что буду делать без тебя. Нет, к черту «делать». Я без тебя просто не хочу быть.
Увидев, как изменилось ее лицо, он испугался. Такое он видел лишь однажды: подобное отчаяние и одиночество – в ночь перед гибелью бедных Умы и Дуни.
Она потянулась к нему через стол. Увидев, что ее пальцы дрожат, Деллиан инстинктивно сжал ее руку.
– Ты это серьезно? – спросила она. – Правда? После всего?
– Я серьезно, – ответил он. – Никогда ни в чем я не бывал серьезнее.
– Не знаю, заслуживаю ли я тебя.
– Наоборот, я – тебя.
– Я лечу с тобой на «Моргане». Месяц, как попросила меня записать.
Деллиан не выдержал – расхохотался.
– Ты намного умнее меня, да?
– Нет, просто быстрее соображаю.
– Если это не ум, то не знаю, что и назвать умом.
Она подошла, села к нему на колени, усмехнулась, обвив руками шею.
– Я хочу быть с тобой честной.
– Нас таких двое.
– Деллиан, я не шучу. Нам не обещают долгого будущего – не стоит и пытаться предсказать, что с нами будет. Мы с тобой – не странники с кораблей поколений. Мы созданы для войны – я не могу отделаться от этой мысли и, наверное, никогда не смогу. Может, мы победим, может, нет, может, погибнем на пути к победе. Одно известно наверняка: «Морган» улетит. А шансы не в нашу пользу.
– Знаю. Но как бы мало нам ни осталось, это время мы будем вместе. Больше мне ничего не нужно.
Она ласково потерлась об него носом.
– Мой Деллиан. Какое благородство.
Деллиан крепко поцеловал ее. Вышло ничуть не хуже, чем в прежние времена.
Экспертная группа
Я и не знал, что Джессика состояла в группе, собранной утопийцами для борьбы с Меланомой.
Она сидела на другом конце кабины рядом с Луи. Эти двое много времени проводили вместе с тех самых пор, как «Трейл-рейнджер» покинул базовый лагерь на Нкае. И у обоих имелось неизвестное никому прошлое. Не то чтобы тайное, но для создания полной хронологической таблицы на каждого из них пришлось бы изрядно покопать.
Конечно, то же самое можно было сказать о Юрии, Каллуме, да и об Алике. И даже больше того, учитывая, какие нагромождения секретности укрывали их досье. Но они были для меня прямой связью с людьми, определявшими политику, – с теми, кто что-то значил. С теми, кто, логически рассуждая, мог оказаться источником параноидальной подозрительности людей по отношению к оликсам – и феноменальных расходов, которые разные партии тратили на шпионаж за ними. Я был убежден: кто-то из них работает на невидимого и злобного врага, противостоящего всем благам, принесенным оликсами в систему Сол. Кандару тоже не стоило списывать со счетов: решение совета старейшин Утопии привлечь ее для борьбы с саботажем выглядело странным. Я думал, тут мог сыграть свою роль Каллум, однако сейчас он относился к ней с явным неодобрением. И все же столько совпадений – необычное явление; быть может, бог пытался мне что-то подсказать.
Когда Кандара закончила рассказ, Алик горестно кивнул.
– Так вот что случилось с Меланомой. А я все думал…
– Разрешите, я угадаю, – вмешался Юрий. – Ваше драгоценное Бюро так и не узнало, кто нанял Меланому для саботажа промышленных установок Брембла и научных разработок Ониско.
– Мы искали, – сказал Каллум. – Много лет. Но Меланома, какой бы ни была сукой, свое дело знала. Она почти не оставила следов – ни цифровых, ни материальных.
– Ее место не осталось пустовать, – проворчал Алик. – И до сих пор хватает тайных группировок, связанных с национальными агентствами и службами безопасности корпораций. Ее смерть ничего не изменила.
– Сразу – не многое, – поправил я. – Но в наши дни взломать файлы по нью-йоркскому щиту невозможно. А как с Бремблом и Ониско?
– Надежно защищены, – подтвердил Каллум. – Инцидент с Меланомой дал нам понять, насколько мы уязвимы. Теперь мы для управления и фильтрации важнейших сетей используем Ген 8 Тьюринги. Совет старейшин заставил Бюро проглотить свою гордыню и установить обмен данными по активистам и фанатикам с системой Сол. Мы разработали собственные процедуры безопасности.
– Так что все в выигрыше, – буркнул Алик. – Кроме тех, кого она успела погубить, пока вы ее не поймали.
– Больше она никого не погубит, – сказала Кандара. – По мне, это хороший результат.
– Но те, кто ее нанял, никуда не делись, – ответил Алик. – Убив ее, вы немного застопорили их планы, но ничего не решили.
Кандара устремила на него ледяной взгляд.
– Я ее не убивала: она покончила с собой.
– Надо было заключить сделку.
– Я ей предлагала.
– Как видно, недостаточно. В охране закона главное – равновесие. При всей ее репутации Меланома была мелкой рыбешкой. В сущности, вашим зеркальным отражением.
– Валите на хрен!
В кабине стало совершенно тихо. Пауза затягивалась.
– Мы почти на месте, – сказал я, когда передовые датчики «Рейнджера» выплеснули информацию мне на линзы. Мне меньше всего нужна была сейчас ссора: она бы непоправимо отравила атмосферу. До сих пор подозреваемые откровенничали друг с другом, и мне требовалось, чтобы так оставалось и впредь. Надо было найти объяснение паранойе, царившей по обе стороны бреши между Утопией и Универсалией. Если и имелась надежда выйти на ее источник, на чужака, так только через этих людей.
Услышав, что путь подходит к концу, все встрепенулись, переключились на наружные датчики «Рейнджера». На горизонте уже виднелось место крушения – шесть тесно стоящих геодезических куполов, связанных между собой толстыми воздуховодами. Купола были велики, но терялись на фоне надувного ангара, укрывшего чужой корабль: в этом прямоугольнике из красного и зеленого силикона уместилось бы футбольное поле, а надут он был так, что крепежная сетка грозила вот-вот лопнуть.
Гаража в куполах не предусматривалось: пустая растрата драгоценного жизненного пространства. Саттон Кастро и Би Джайн аккуратно ввели машину в трубу шлюза, торчавшего в боку одного из куполов.
Все подождали, пока защелкнутся герметичные клапаны и зашипит воздух. Наконец показалась иконка: «Давление в норме».
Начальник базы Ланкин Варрьер ждал нас по ту сторону. Он, один из лучших ликвидаторов проблем на службе «Связи», улыбался так обаятельно, что одной улыбкой мог бы удержать разлетающуюся атмосферу. А заговорил он с непринужденной властностью, которая ни у кого не оставляла сомнений, что он здесь главный, какими бы титулами ни награждали нас дома.
– Надо думать, все вы хотели бы сразу осмотреть корабль? – спросил он.
– Конечно, – ответил Юрий.
Ланкин жестом пригласил нас пройти по трубе. Здесь, как и на первой базе Эридана, царил суровый дух первопроходцев в сочетании с невероятной свободой в расходах. Проходя мимо лабораторий и жилых помещений, мы успели увидеть первоклассное оборудование в окружении самой скудной обстановки. Меня это в своем роде приободрило.