Питер Гамильтон – Эволюционирующая Бездна (страница 89)
Экспедитор покачал головой. Он не мог решить, что лучше: высокомерие или неуверенность.
– Ладно, будем надеяться, что до этого не дойдет.
– О да. Сила мысли, именно она и движет Вселенной.
Экспедитор застонал и решил прекратить разговор.
Золотые губы Гора чуть изогнулись в слабой улыбке.
– Вообще-то специалисты Флота и не пытались нажать на ИР.
– Угу, – равнодушно протянул Экспедитор.
– У нас ведь осталось еще около сотни объектов технологии, которые надо обследовать, верно? Значит, это займет не больше четырех-пяти дней, если не мешкать.
– Примерно.
– Так и сделаем. Если ничего не найдем, переходим к плану Б.
– И в чем он заключается?
– Тебе известно, что я лично знаком с Оззи?
– Нет, не известно, но это меня не удивляет. Вы из одной эпохи.
– Он совершил две величайшие кражи в истории человечества.
– Две? Я знаю, что по поводу «Харибды» у них с Найджелом возникли какие-то разногласия.
– Разногласия? Господи, неужели в наше время совсем не учат историю? Найджел чуть не убил его, и это не преувеличение.
Экспедитор не стал заострять внимание на словах «в наше время». После двух недель, проведенных с Гором в кают-компании, он воспринимал их почти как комплимент.
Гор усмехнулся.
– Величайшее ограбление с помощью червоточины. Хитроумный мерзавец обчистил казино Вегаса, и никто даже не догадывался, что это его работа. До тех пор, пока уже после войны не проговорился Орион. Можешь себе представить?
– Честно говоря, не могу.
– Ну вот. А мы с тобой, сынок, собираемся украсть знания целой расы. Если без них нельзя добраться до этого проклятого механизма, значит, придется так и поступить. И тогда уже никто и не вспомнит про Оззи и его легенды, так что черт с ним.
«Я и так их не знал», – с сожалением подумал Экспедитор. Он даже не догадывался, как Гор собирается обхитрить ИР мира аномийцев, но подозревал, что поднимется большой шум.
Тридцать третий сон Иниго
«
Эдеард снова и снова переживал тот критический момент в своих редких естественных снах. Хотя спустя пару лет померк и он.
Уже восемь дней над горизонтом каждое утро можно было увидеть двух Небесных Властителей, медленно приближающихся из глубины звездных туманностей к Кверенции. Эдеард, обдуваемый прохладным ветерком с моря Лиот, наблюдал за ними, стоя на самом высоком балконе Дворца-Сада. Его про-взгляд, если постараться, мог бы уже ощутить безмятежные мысли гигантских существ.
«Два, тогда как в прошлые разы их всегда было четыре. Почему? Как такое произошло? Весь город стал единым сообществом. Я позаботился о том, чтобы на этот раз все остались довольны. Люди стали лучше. Так почему же пришли только два Небесных Властителя?»
Он сам себе не хотел признаваться, как сильно это его беспокоило. Даже в позапрошлый раз, во время строительства Великой Башни Проводов, когда вся экономика пошла вразнос, словно на Кверенции воцарилось царство Хоньо, прилетали четыре Небесных Властителя. Это было в начале осени, на пятый год после смерти Финитана. Тот день стал неизменной вехой в его попытках изменить мир к лучшему.
«Всемилостивая Заступница, с тех пор их всегда было четыре!»
Морской бриз охладил кожу, и Эдеард непроизвольно потер ладонями плечи. Две призрачные звезды были еще слишком далеко, чтобы попытаться поговорить с ними напрямую. Но как только они приблизятся еще немного, он спросит об этом. Да, обязательно спросит.
В восходящих потоках воздуха над тесными улочками и остроконечными шпилями Дживона лениво парили два ген-орла. Эти птицы были ему незнакомы, а широкие круги их полетов означали, что взгляд хотя бы одного из орлов постоянно обращен к дворцу. Эдеард нахмурился, но решил не спускать ген-орлов на землю. Кто-то опять им интересуется. Это не новость. Но ни одна из независимых провинций не представляет непосредственной угрозы для Маккатрана. «Тут я уверен. Возможно, они просто напуганы и решили последить за мной, чтобы унять паранойю». Зная обстановку в провинциях и неприятности, каких от них следовало ожидать, он нисколько не удивился. Но все же какое нахальство: подглядывать за Идущим-по-Воде, законным мэром Маккатрана в его собственном городе, способен только очень дерзкий человек. Поэтому круг возможных кандидатур сузился до трех губернаторов: Маллукса из Обершира, Ки-борна из Плаксшира или, что более вероятно, Девроула из Личхилла. Да, на такое способен каждый из них. Все трое озабочены соперничеством с ним и стараются завоевать себе славу объединителей. Каждый яростно отстаивает свою независимость, в то же время стараясь поглотить соседей. Полная противоположность его представлениям об идеальном мире, тому, к чему он так стремится.
Эдеард вернулся в большую спальню. Кансин всегда восхищалась парадными комнатами Дворца-Сада. Она утверждала, что такими должны быть все городские здания: сочетание древней архитектуры Маккатрана с практичными усовершенствованиями специально для людей. С Кансин они неплохо прожили вместе пару лет, хотя, говоря откровенно, после все возраставшей раздражительности Кристабель его устроил бы кто угодно. В то время как постепенно разрушался его брак, жизнь с Максеном стала невыносимой для Кансин, так что они просто не могли не сойтись.
Максен, после того как покинул особняк в Сампалоке, стал опускаться все ниже и ниже, что сильно расстраивало даже Эдеарда. Но он ничем не мог помочь другу – пока не мог. Максен отвернулся от старых друзей, от своих детей, от политических союзников – от всех, кто стоял между ним и его страстью к еде и выпивке, а также его неослабевающей жалостью к самому себе. Кроме того, он решительно отвергал единение, к которому стремился Эдеард. Ему ни к чему была растущая солидарность горожан, превращающая общество в одну большую семью, хотя открытые для всех мысли могли бы помочь ему вернуть прежнее достоинство и решительность.
В последний раз Эдеард обратил к нему про-взгляд три недели назад. Бывший глава Сампалока представлял собой жалкое зрелище. Живя в убогой комнатке в районе Кобара в полном одиночестве, он растрачивал остатки денег на дешевое пиво и еще более дешевую еду в ближайших тавернах. Реакцией на вторжение в личную жизнь стала обличительная речь, не утихавшая целый час, пока Максен не начал запинаться, а потом и вовсе не погрузился в пьяную дремоту.
Эдеард устыдился и разозлился одновременно и быстро отвел провзгляд. Максен был одним из его старых друзей, и ему следовало как-то помочь. Его готовность сдаться каким-то демонам из Хоньо вызывала у Эдеарда недоумение и презрение. Максен всегда был сильным человеком, но в угаре алкогольных паров и дыма кестрика он всегда винил в своей неудавшейся жизни Эдеарда, и в первую очередь его стремление к единению. Однако жители Маккатрана нуждались в доверии и взаимопонимании, Эдеард не сомневался в этом и не мог остановиться из-за одного человека, какой бы важной ни была для него дружба Максена.
И отношения Эдеарда с Кансин сказались на Максене не лучшим образом. Их связь стала самым болезненным ударом по его гордости, и Эдеард понимал, что после этого их воссоединение уже невозможно, ни один из них не сумеет усмирить свою гордость и сделать шаг навстречу другому. Так получилось, что за объединение города ему пришлось заплатить дружбой старинного приятеля, а если так пойдет и дальше, то и его душой, поскольку ни один Небесный Властитель не поведет к Ядру ожесточившуюся и неудовлетворенную душу Максена. Но выбора у Эдеарда не оставалось. Теперь он только день за днем откладывал неизбежный шаг. Но скоро придется применить мягкое принуждение, и тогда можно будет постепенно вернуть Максена к тем, кто его любит.
Эдеард прошлепал босыми ногами к просторной круглой кровати и отодвинул окружающий ее полупрозрачный занавес. Участок потолка над мягким ложем излучал слабый золотистый свет, достаточный для того, чтобы увидеть контуры спящей девушки. Простыня сползла с ее плеча, обнажив кожу, все еще блестящую от масла, которое две другие девушки втирали во время вечернего массажа. Теперь Эдеард каждую ночь развлекался подобными приятными процедурами. Достаточное доказательство – если бы оно требовалось – в том, что город теперь идет правильным курсом, предоставляющим каждому возможность самореализации. Теперь больше никто не критиковал и не осуждал других, никто не жаловался и не протестовал. Жители города объединились и успешно помогали друг другу справиться с индивидуальными испытаниями. Он принес им освобождение от самих себя, направил на путь к самореализации, которой ждали от людей Небесные Властители.
Эдеард наклонился и легонько поцеловал ее в губы. Хилитта пошевелилась, грациозно потянулась и, еще не до конца проснувшись, улыбнулась ему.