Питер Гамильтон – Эволюционирующая Бездна (страница 61)

– Он приезжал с Тораном. И как раз Торан сказал мне, что в один из дней Констатин не вернулся.

– Хорошо. Как это произошло?

– Констатин договорился встретиться с Гарроем во вторник за обедом в «Голубом лисе», неподалеку от Золотого Парка, и заключить новую сделку.

– Я знаю это заведение, – сдержанно заметил Эдеард.

– Он туда так и не пришел. Вечером Гаррой телепатически обратился в гостиницу, где остановился Торан, желая узнать, что случилось. Но того не было на месте. Торан полтора дня сам пытался отыскать Констатина, а потом обратился в участок констеблей района Йисидро. Там ему мало чем могли помочь, но дежурный сержант пообещал держать про-взгляд открытым. С тех пор мы о Констатине ничего не слышали.

– Понятно.

– Я не думал, что в Маккатране еще остались какие-то бандиты.

– Бандитов не осталось, – уверенно заявил Эдеард.

Очень странно. Но ведь несколько капитанов из районных участков уже докладывали, что число пропавших без вести людей за два последних года незначительно возросло. Хотя при таком наплыве людей, незнакомых с улицами Маккатрана, этого следовало ожидать.

– Но ведь дело было утром, Эдеард. Что могло с ним случиться? Торан проверил все больницы и даже кладбище.

Эдеард, стараясь побороть охватившую его неуверенность, положил руку на плечо Олбала.

– Я поговорю с капитаном участка. Сомневаюсь, чтобы они отнеслись к этому случаю как к первоочередному делу, но тут я могу кое-что сделать.

– Спасибо тебе, Эдеард. Ненавижу пользоваться семейными связями, но моя сестра не находит себе места от тревоги. Он ее единственный сын.

– Все в порядке.

Эдеард нахмурился, размышляя, что еще можно предпринять. Подобные случаи были редкостью для Маккатрана. Он знал одного человека, способного разрешить столь странную загадку, но это было бы смешно: она всего лишь вымысел из его причудливых снов. Однако она пользовалась методом исключения, чтобы определить подозреваемых, для чего собирала всю доступную информацию.

– Ты говорил, что они хотели заключить сделку на год. В этом есть что-то необычное?

– Не совсем. Обычно я пользуюсь услугами их агентов, они есть в каждой провинции. И Гаррой раз в год нас навещает, чтобы поддерживать личный контакт. Когда он приезжает в город, мы обычно с ним ужинаем. В деловых кругах это укрепляет доверие.

– Так в чем же отличие? Почему теперь раз ты послал Констатина?

– Ко мне обратились новые торговцы, желающие купить нашу продукцию. Они предложили хорошие цены, очень хорошие.

– Разве это плохо?

– Нет. И я действительно собираюсь продать им некоторую часть урожая. Но и с семейством Линселл я не собираюсь разрывать торговлю, они надежные покупатели, а я должен заботиться о будущем, тем более что у нас так много детей. – Он добродушно улыбнулся. – Новые торговцы приходят и уходят. И Констатина я послал отчасти для того, чтобы дать понять, что мы, хотя и хотели бы поднять цены на продукцию, не откажемся от сотрудничества с семейством Линселл.

– А что это за новые торговцы? – спросил Эдеард, уже подозревая недоброе.

– Они работают на здешнего поставщика по имени Уфал.

– Что-то произошло? – спросила Кристабель. Она сидела на кровати и смотрела, как Эдеард надевает свою шелковую пижаму. – И не говори «ничего». Ты молчишь с тех пор, как вернулся домой.

– Произошло, – сказал Эдеард, падая на кровать. Стены ничего не помнили. Киари и Манел сумели извлечь воспоминания, обычно остающиеся в структуре города. Он решил, что и ему не помешает выяснить, как это делается. – Извини, но новости не слишком приятные.

– Я уже большая девочка.

Он усмехнулся. Кристабель надела сегодня полупрозрачную черную ночную сорочку с очень глубоким вырезом. Даже после семи родов она сохранила стройность и сейчас, распустив волосы, выглядела очень соблазнительно. Она знала об этом, что подтверждала играющая на лице многозначительная улыбка.

– Я это учту, – ответил он, окидывая ее фигуру восхищенным взглядом.

– Кто-то умер?

– Нет. В Маккатране есть медиумы, не менее сильные, чем я. И их довольно много.

– Ага. Но в последнее время ты сам разыскивал сильных медиумов: это и Маркол, и Дженован, и еще та девочка, пришедшая к вам в прошлом году.

– Вики. Нет, дорогая. У них такие замыслы, которым мы не в силах противостоять.

– Почему? Что они задумали?

– То же самое, что пытались сделать Ранали и Овейн со своим «Единым народом». Только на этот раз речь идет не о верховенстве кровных кланов. Они полагаются на свои способности. Тот, кто обладает большей силой, тот и достоин управлять всеми остальными.

– Таких попыток было немало, но все они провалились.

– Я знаю. Но эти люди меня пугают. Овейн держал народ в подчинении, пользуясь оружием и страхом. Члены Братства обладают даром принуждения и не стесняются его применять. Кроме того, они овладели теми же приемами обращения с городом, что и я.

Кристабель не утратила спокойствия.

– Если они сильны своей численностью, ты сможешь устранить их по одному.

– Не получится, – огорченно вздохнул он. – Они не зря называют себя Братством. У них что-то вроде мысленного родства, наблюдать которое очень странно. Когда старик Чаэ нас тренировал, он добивался, чтобы про-взгляд каждого из нас постоянно ощущал присутствие остальных членов группы. В ячейке разработана более изощренная версия этой техники. Их никогда не удастся изолировать друг от друга.

– Милосердная Заступница, что же ты собираешься делать?

– Еще не знаю. Но они молоды, и они стремятся вперед по собственному пути. Они никогда не пытались привлекать к себе людей, поскольку это им не нужно – и не понадобится, если они будут продолжать в том же духе. Вот здесь появляется небольшая возможность.

– Для чего?

– Они предложили мне стать мостом между ними и «более слабыми» людьми.

– Более слабыми? – с негодованием повторила она.

– Да. Так они считают. И это надо изменить.

– Ты действительно считаешь, что такое возможно? Эдеард, мы никогда не обсуждали исчезновение Овейна, Буата и других, и я не задавала вопросов, но… Ты ведь не сумел изменить их образ мыслей?

– Не смог. – Он вздохнул. – Но я должен попытаться.

«Заступница, но я не хочу, чтобы мне снова пришлось это делать».

– Значит, они постоянно разделяют мысли друг друга?

– Что-то вроде того. Они утверждают, что это развитие демократии. Они все еще остаются самостоятельными личностями, но для принятия решений общаются на очень глубоком уровне, на собственном ментальном языке. Я подозреваю, что именно так они подавляют всех своей силой. Они способны образовывать безупречный союз. И чем он больше, тем сильнее.

Необычный союз, с которым пришлось столкнуться Эдеарду, заинтересовал его. Как было бы хорошо свободно делиться мыслями с окружающими! Вот только эти люди исказили идею, воспользовавшись принуждением в ущерб всеобщему равенству. Он подозревал, что причиной тому был Татал. Если бы лишить Братство его пагубного влияния, оно могло бы развиваться в другом направлении, на благо всего общества. Эдеард уже много лет назад понял, что новое поколение наделено более сильными психическими способностями, чем его сверстники. Люди меняются, приспосабливаются к более спокойной жизни.

В глазах Кристабель вспыхнуло беспокойство.

– Объединяются или подавляют?

– Хороший вопрос. Я не слишком силен в принуждении и, Заступница свидетель, никогда не мог понять, как от него избавиться.

– Конечно, – проворчала она.

– Хорошо, что они тщательно скрывают свои следы и заботятся о своем обогащении.

– Чем же это хорошо?

– Это доказывает, что они не слишком отличаются от всех остальных. Они стремятся к богатству и власти точно так же, как любой другой.

– Тарали не такая, – быстро возразила Кристабель. – А ты и вовсе абсолютный приверженец демократии. Ты ведь и сам давно мог стать императором.

– Да, но… Как только станешь членом Братства, станешь и частью их движения.

Кристабель презрительно сморщила носик.

– Новая аристократия медиумов?

– Да. А что станет с теми, кто к ним не примкнет? В них нет и тени сострадания.

Она легонько погладила его по щеке.

– Бедняжка Эдеард. Тебе придется найти выход.