Питер Гамильтон – Дремлющая Бездна (страница 55)
— А ты правда хотел бы?..
— Я… — Легкость, с которой она перескакивала с одной темы на другую, особенно, когда одна из тем была
— Лжец! Я три раза в неделю прихожу к доктору Сенео за притираниями для лица.
— Ты с каждым днем становишься все краше, — настойчиво повторил он.
— Спасибо, Эдеард. Ты самый лучший. Я никогда даже не думала о других парнях. Только о тебе.
— Гм. Правильно.
— Было бы обидно умереть девственницей, правда?
— Леди! Вы самая ужасная послушница во всей Бездне.
— Глупости. Заступница никогда не отвергала любовь. Она была женой Раха, и половина жителей Маккатрана считают себя их потомками. Это же великое множество детей.
— По–моему, это богохульство.
— Нет. Это человечность. Именно поэтому Первожители призвали Заступницу, чтобы она помогла нам снова обрести свою истинную натуру.
— Ладно, сейчас нам важнее просто остаться в живых.
— Я знаю. А насколько я должна быть старше? Такого возраста, как ты?
— Ну, наверное. Да, пожалуй, так.
— Не могу дождаться. А прошлую ночь ты провел с Зехар?
— Нет! Эй, это тебя не касается.
Он почему–то пожалел, что не поддался заигрываниям Зехар.
— Ты станешь моим мужем, и я должна знать о твоих бывших подружках.
— Я пока еще не твой муж.
— Пока, — подчеркнула она. — В моем предвидении ты им станешь.
Он поднял руки, признавая свое поражение.
— Как долго ты намерен здесь оставаться? — спросила Салрана.
— Не знаю. Даже если им здесь нечего бояться, вряд ли они задержатся в сожженной деревне. В окрестных селениях уже знают о том, что произошло. Дым пожара поднялся к самому Морю Одина, и фермеры разбежались, рассылая телепатические посылы во все стороны. Я надеюсь, что в провинции поднимут милицию и организуют преследование.
— Милицию? А она сможет справиться с разбойниками?
— В критических условиях каждая провинция имеет право образовать отряды милиции, — пояснил он, стараясь припомнить основы конституционного закона Кверенции, передаваемые ему Акиимом. — А сейчас именно такой случай. Но в реальности, я думаю, бандиты уйдут подальше задолго до того, как сюда доберется хоть какой–нибудь отряд, а в диком лесу их никто не будет преследовать. Да еще это оружие, что у них появилось. — Он поднял свой диковинный трофей, в котором угадывалась грозная мощь. — Я никогда не слышал ни о чем подобном. Наверное, такие вещи имелись у людей до полета в Бездну.
— Так как же это? Никакой справедливости нет?
— Должна быть. Пока я жив, они будут проклинать свою дерзость этой ночи. Уничтожением деревни они заслужили свою смерть.
Салрана прильнула к его плечу.
— Не гоняйся за ними, Эдеард. Пожалуйста. Они живут в лесах, это их владения, и они знают только жестокость и насилие. Я не перенесу, если тебя схватят.
— Я и не думал преследовать их сию минуту.
— О, спасибо.
— Ладно, сейчас, наверное, уже полдень. Надо выглянуть наружу.
— Хорошо. Но, Эдеард, если они все еще там и если нас увидят… я не стану его наложницей.
— Никто нас не схватит, — искренне заверил он девушку и в подтверждение своих слов похлопал по трофейному оружию. — Давай посмотрим, что там снаружи.
Он протянул третью руку к холодному камню. И в этот момент к его губам прикоснулись губы Салраны. Его рот непроизвольно открылся в ответ, и поцелуй затянулся.
— Просто на всякий случай, — пробормотала Салрана, снова прижимаясь к нему. — Я хотела, чтобы мы оба знали, что это такое.
— Я… я рад, — смущенно буркнул он.
На этот раз сдвинуть каменную плиту было намного труднее. Только сейчас, когда он попытался ее приподнять, Эдеард понял, насколько он голоден и испуган. Но тем не менее сумел сдвинуть крышку на несколько дюймов, так что появился тонкий полумесяц серого дневного неба. В яму не проникали ни крики, ни про–взгляды. Сам Эдеард не мог воспользоваться про–взглядом из–за того, что отверстие было слишком узким, а его голова все еще оставалась ниже уровня земли. Но вместо этого он мысленно позвал ген–орла, жившего в гильдии. К счастью, отклик величавой птицы поступил без промедления. Орел, уставший и совершенно сбитый с толку, сидел на скале. И то, что он показал Эдеарду, когда пролетел над деревней, мгновенно погасило робкие искры надежды.
От Эшвилля ничего не осталось. Ничего. Вместо домов дымились груды обгоревших обломков, каменные стены гильдий обвалились. Эдеард с трудом мог определить расположение улиц. Над руинами все еще висела тонкая пелена дыма.
Затем орел спустился ближе к земле, и стали видны трупы. На обгоревших телах колыхались почерневшие клочки одежды. Еще хуже выглядели конечности, торчавшие из–под обломков. Внимание орла привлекло какое–то движение, и птица почти вертикально слетела вниз.
У развалин своего дома, уронив голову на руки и раскачиваясь взад и вперед, сидел старый Формал. По его морщинистому лицу текли слезы. Маленький мальчик, совсем голый, бегал вокруг прилавка на рыночной площади. Его тело покрывали многочисленные синяки и ссадины, лицо словно окаменело, и взгляд был обращен куда–то за пределы физического мира.
— Они ушли, — сказал Эдеард. — Давай выбираться.
Он бросил на землю ненавистное оружие и отодвинул каменную плиту.
Хуже всего был отвратительный запах; неистребимая вонь дыма сгоревшего дерева и сожженной плоти. В первый момент Эдеарда чуть не стошнило. Сгорели не только ген–формы и домашние животные. Он оторвал от своих потрепанных брюк полоску ткани, смочил ее в луже и повязал на лицо.
Они остановили мальчика, которого налет поразил так глубоко, что он перестал воспринимать реальность. Увели старика Формала с пепелища, бывшего ему домом в течение ста двадцати трех лет. Отыскали маленького Сагала, спрятавшегося под пустой бочкой рядом с работающим колодцем.
Семь человек. Это все, кого смог отыскать орел. Семь человек осталось в деревне, еще вчера насчитывающей более четырех сотен душ.
Все собрались у разбитых ворот, в тени бесполезной теперь крепостной стены, где не так сильно чувствовался трупный запах. Эдеард пару раз возвращался в деревню, пытаясь отыскать какую–нибудь еду и одежду, но его сердце в этих поисках участия не принимало.
Там их и обнаружил перед наступлением сумерек отряд из Села–над–Водой. Их было около сотни человек, хорошо вооруженных, на лошадях и ген–лошадях, и с целой стаей ген–волков. Глядя на руины деревни, люди с трудом верили своим глазам, но еще менее они были склонны поверить, что в этом повинны отлично организованные лесные бандиты. Никто и не подумал преследовать разбойников и отомстить за погибших. Вместо этого мужчины, беспокоясь о своих родных и близких, сразу же повернули обратно. Выживших обитателей Эшвилля они взяли с собой в Село–над–Водой. Обратно никто из них так и не вернулся.
Эдеард обратился к Салране телепатическим посылом.
— Караван уже здесь.
— Где? — удивилась она. — Я ничего не чувствую.
— Они только что миновали ферму Молби и на мосту перед деревней будут примерно через час.
— Это очень далеко для про–взгляда, даже для твоего.
— Мне помогает ген–орел, — признался Эдеард.
— Мошенник!
Эдеард засмеялся.
— Встретимся через полчаса на площади.
— Хорошо.
Он закончил инструктаж группы ген–мартышек, отобранных для чистки конюшен, и отпросился у Тонри, старшего подмастерья. Ответом на его вежливую просьбу отлучиться было только неопределенное ворчание. В гильдии эгг–шейперов Села–на–Воде ему не очень обрадовались. Проблема заключалась в его статусе. Мастер так и не признал его своим помощником. Желание Эдеарда занять это положение вызвало у подмастерьев бурю негодования; они считали, что новичок должен быть младшим членом гильдии. А то, что его талант превосходил способности каждого из них. считая и самого мастера, ничуть не улучшало положение.
Салрану в церкви Заступницы Села–на–Воде приняли более приветливо. Но счастливее она не выглядела.
«Это место никогда не станет нашим домом», — печально сказала она Эдеарду уже через неделю.
Не то чтобы жители Села–на–Воде неприязненно относились к беженцам, но и не слишком их привечали. Провинция Рулан теперь жила в страхе перед бандитами. Если уж лесные разбойники могли напасть на деревню в трех милях от опушки дикого леса, они с таким же успехом могли атаковать любой другой населенный пункт. Жизнь кардинально изменилась. Между фермами и лесом теперь постоянно дежурили патрули, а ремесленники были вынуждены оставить все самые срочные дела ради того, чтобы укрепить стены. Этой зимой в провинции Рулан все стали немного беднее.
Эдеард шел на рыночную площадь под теми же косыми взглядами, которые замечал на себе все три последние недели. Сама площадь, вымощенная булыжником и заставленная рядами палаток, в точности повторяла рынок Эшвилля — но была, конечно, больше. Село–на–Воде, более крупное поселение, располагалось между двумя рукавами реки Гвош, обеспечивающей естественную защиту с двух сторон. Между руслами быстротекущей реки был прорыт канал с крепким подъемным мостом посередине, замыкающий кольцо обороны. Единственный путь в деревню пролегал через мост, и в этом отношении здесь было безопаснее, чем в Эшвилле. Если только бандиты не воспользуются лодками. Но откуда им взять столько лодок?