Питер Джеймс – Умереть с первого взгляда (страница 8)

Зуб извлек из телефона сим-карту, зашел в ванную, закрыл дверь и включил горячую воду. Потом поджег симку зажигалкой. Пар из душа рассеивает дым, так что пожарная сигнализация не сработает.

Зуб смыл пепел в унитаз и вдруг почувствовал, что в номере слишком жарко и влажно. Он подошел к кондиционеру на стене, чтобы понизить температуру. Но увидел, что табло и так показывает шестнадцать градусов. Хотя день не такой уж и теплый.

Нужно выкурить еще одну сигарету. Он с трудом уселся за стол, обливаясь потом. Опять на него накатило.

Выпил немного кофе, закурил «Лаки страйк», но от этого стало еще хуже. Господи!

Зуб доковылял до мини-бара, уставился на полку с маленькими бутылками и вытащил бурбон «Джим Бим». Не самое любимое его виски, но лучше, чем совсем ничего. Отвинтил крышку, осушил залпом полбутылки и сел обратно.

На несколько секунд ему стало лучше, а затем перед глазами все опять поплыло, а голова стала тяжелой. Такие симптомы, напоминающие грипп, за последние шесть месяцев возникали у Зуба уже много раз. В марте, благодаря собственной глупости и стараниям детектива-суперинтенданта Роя Грейса, он оказался заперт в комнате, полной ядовитых существ. Его кусали пауки и змеи, жалил палестинский желтый скорпион – одна из самых опасных тварей в мире. Зуб был на волосок от смерти, как сказали ему врачи, когда он наконец-то пришел в сознание в Королевской больнице графства Суссекс.

Ему удалось сбежать оттуда, обманув глупого полицейского охранника, и он отправился под чужим именем в Германию, где частенько бывал по работе, а потому завел необходимые связи. В Мюнхене его консультировал авторитет мирового уровня по тропическим болезням и ядовитым рептилиям. Этот врач сказал, что Зубу крупно повезло, раз он выжил после укуса скорпиона, но псевдогриппозные симптомы будут теперь преследовать его до конца жизни. И сейчас он переживал очередной такой приступ.

Сообщая Зубу о другом побочном эффекте, наглый докторишка почти не скрывал ухмылку. Дескать, вполне может случиться так, что его мужское достоинство после этого сморщится.

К несчастью, так оно и вышло.

«Ну, спасибо тебе, детектив-суперинтендант Рой Грейс! Ничего, поквитаемся… Я дождусь подходящего момента и однажды непременно тебя достану – можешь не сомневаться».

Зубу очень хотелось прилечь, но он не решился. В последний раз, месяц тому назад, он тоже вот так прилег и проснулся потом через три дня, весь мокрый от пота и дрожащий. Вспомнив, как в бытность снайпером ему приходилось целыми днями сидеть без движения в засаде на вражеской территории, Зуб позволил себе вздремнуть сидя. Пять минут с закрытыми глазами, и он снова будет в порядке. Это тоже часть его подготовки. Он привык сохранять готовность к работе несколько суток напролет. Или даже недель, если понадобится. Но такой коротенький сон, называемый кошачьим, был жизненно необходим. Не давай кошке спать, и она умрет через две недели. Не давай спать человеку, и он свихнется.

Зуб вспомнил еще кое-что из времен своей учебы, когда его только готовили в снайперы. Чуть ли не первое, что сказал ему тогда инструктор: «Обычно у тебя бывает только один шанс, единственный выстрел. Второй попытки не будет. Цель нужно бить насмерть с первого взгляда. А если она не будет поражена, значит умрешь ты сам».

Через пять минут Зуб открыл глаза и допил то, что оставалось в маленькой бутылочке. Затем заставил себя сосредоточиться и открыл файл. Ряд фотографий. Румяная женщина лет сорока пяти, которая изо всех сил старается оставаться сексуальной. И несомненно, для кого-то таковой и остается. Вероятно, в молодости и впрямь была красавицей, но, судя по морщинистой загорелой коже, слишком много времени проводила на солнце. Или заядлая курильщица. А возможно, и то и другое сразу. Не важно.

На следующей фотографии был запечатлен его объект. Бывший бизнес-партнер заказчика, оказавшийся слишком жадным и окончательно вышедший из-под контроля. Высокий плечистый африканец с аккуратно подстриженными в пушок волосами; кожаная куртка от «Армани», джинсы, безвкусные часы и кричаще-красные кроссовки. Парень стоял с самоуверенным, заносчивым видом, по-хозяйски опираясь на дверь красного «феррари». Долгий же путь ему пришлось пройти от нищего мальчика-солдата в раздираемой войной стране! Уехав на Запад, он сменил прежнее имя Тунде Оганджими на звучное Жюль де Коупленд, которое увидел в титрах какого-то телевизионного шоу и с тех пор носил с тщеславной гордостью.

Именно этот человек на глазах у Зуба вышел из дома Лены Уэлч и запрыгнул на пассажирское сиденье «ауди».

Была там и еще одна фотография, коллеги и дальнего родственника Коупленда Дунстана Огванга, которого на самом деле звали Кофи Оконджо. Зуб мгновенно опознал в нем того низкорослого парня с мачете, что отрезал язык умирающей женщине. Судя по досье, он тоже прежде был на родине мальчиком-солдатом, как и Коупленд.

Четырнадцатилетних мальчишек научили насиловать жертв, а потом калечить несчастных или перерезать им горло. Ясно же, что у таких людей не могло быть никаких моральных принципов. Ну не дураком ли был его заказчик, Стив Барри, когда рассчитывал наладить с ними совместный бизнес?

Зубу нравилось знать, с кем он имеет дело в этом криминальном мире, где редко кто действовал под своим настоящим именем. Лет десять назад Барри перебрался из родного города Брайтон-энд-Хов в Германию, обосновался там, а потом снова переехал, уже на остров Джерси. Похоже, Барри – его настоящая фамилия, хотя Зуб и не был в этом уверен.

С помощью Барри Коупленд переселился из Ганы в Баварию, а оттуда по фальшивому паспорту выехал в Англию, в Брайтон, где жили его дядя и двоюродный брат, владевшие интернет-кафе, а также камерой хранения. Под этим прикрытием Коупленд и занялся аферами в Сети, переманив к себе кузена и сделав его своим помощником. В Гане он нанял нескольких человек из знаменитой «Сакавы», которые сначала работали под его руководством на Барри, а теперь вот Коупленд сам нацелился на выбранных бывшим работодателем жертв, одновременно вылавливая во Всемирной паутине новых. Зуб прекрасно понимал, что топорные методы работы этого тупого, жадного и самовлюбленного идиота могут разрушить так тщательно созданную и отлаженную империю Барри. Две женщины уже заговорили о мошенничестве. Обе грозились обратиться в полицию. Одна из них теперь мертва.

Если бы у Коупленда между глаз было что-то еще, кроме опилок и валютных знаков, он бы просто оборвал контакты. Существует столько всяких межсетевых экранов и цифровых следов, что копам пришлось бы целый год прогрызаться сквозь них, и все равно они бы уперлись в тупик. Да ни у одного полицейского нет в запасе столько времени. Коупленду нужно было перейти к следующим потенциальным жертвам – в Интернете их предостаточно, тысячи мужчин и женщин, ищущих любви, и каждый из них может оказаться лакомым кусочком. Но Зуб хорошо знал таких людей, как Коупленд, ослепленных жадностью и самомнением.

По тупости своей Коупленд даже не сообразил, что Барри следит за его компьютером, телефоном, вообще за каждым шагом. Он и не подумал выбросить полученный от Барри ноутбук и купить новый.

Зуба наняли, чтобы отыскать этих людей в Мюнхене и остановить их. Но все так вышло по-дурацки: он провалил задание, потому что яд в организме на время превратил его в развалину. И вот теперь первая из тех двух женщин мертва.

«Припугните хорошенько обоих, чтобы обезвредить».

Вообще-то, Зуб профессиональный киллер, его работа – убивать людей. И как, интересно, он должен «припугнуть» этих парней? Выскочить из-за угла и крикнуть «бу»?

Сейчас он не в том состоянии, чтобы кого-то пугать: под ложечкой сосет, голова кружится, сильный жар. Все пошло псу под хвост: его здоровье, рассудок, перспективы на будущее. Подумать только, Зуб опустился до того, что берет работу, которая оплачивается ниже его квалификации. Ниже его достоинства. Вот до чего докатился. В этот момент он завидовал скорпионам. Они бы с этим быстро разобрались. У этих тварей есть щели между чешуйками на спине. Если скорпиону что-то не нравится, он может совершить самоубийство, вонзив жало в эту щель. Проще простого. Раз – и все. Если бы у Зуба был пистолет, он бы тоже покончил с собой.

Но сейчас у него нет пистолета. Ничего у него нет. Только вид на гавань Сент-Хелиера.

Он никогда не понимал, почему красивые виды ценятся так высоко: какая разница, смотришь ты на океан или на кирпичную стену? Люди проделывают сотни, а иногда и тысячи миль пути, чтобы свести счеты с жизнью в определенном месте. Летят или едут через всю страну, а порой и дальше ради того, чтобы спрыгнуть с моста Золотые Ворота с видом на залив Сан-Франциско. Или сброситься с почти отвесного обрыва меловой скалы Бичи-Хед в Восточном Суссексе с видом на Ла-Манш. Или отправляются, чтобы наложить на себя руки, в лес Аокигахара у подножия горы Фудзи.

Ну и ради чего это все?

«Имеет ли красивый вид хоть какое-то значение, когда тебя манит небытие? Да меня хоть в помойный бак положите, – рассуждал Зуб, – мне без разницы. Все равно ведь человеческая цивилизация – одна сплошная помойка. Тогда к чему эти понты?»

Он снова посмотрел на фотографию Сьюзан Драйвер. Потом на адрес в Брайтоне – городе, который он хорошо изучил за последние годы. И который, в свою очередь, слишком хорошо изучил его самого.