Питер Джеймс – Умереть для коллекции (страница 3)
Она знала машины местных жителей, регулярно ставивших их здесь по обеим сторонам, с разрешением на парковку на лобовом стекле. Пробежала взглядом по каждой из них. Раньше Эбби не могла отличить одну марку машины от другой, но теперь знает все. Грязный, заляпанный птичьим пометом черный «Фольксваген-Гольф GTI». «Форд-галакси» супружеской пары из дома напротив, у которой двое ужасных близнецов и которая, казалось, вечно таскает вверх и вниз по лестнице складные детские коляски и тяжелые сумки с продуктами. Странного вида маленькая «тойота-ярис». Старый «порше-бокстерс», принадлежащий молодому человеку, видимо врачу из близлежащей Королевской больницы графства Суссекс. Ржавый белый фургон «рено» со спущенными шинами и приклеенным к окну пассажирской дверцы объявлением о продаже, написанным красными чернилами на полоске коричневого картона. И еще дюжина или около того автомобилей, владельцев которых она знает в лицо. Ничего нового, не о чем беспокоиться. Никто не прячется в тени.
Мимо машин, держась за руки, куда-то спешит пара с надувшимся и грозящим в любой момент вывернуться наизнанку зонтом.
В узкой прихожей Эбби сняла с вешалки длинный макинтош и зонтик, перешагнула через нитку и заглянула в дверной глазок. Увидела освещенную тускло-желтым светом пустую лестничную площадку.
Отстегнув цепочки, она осторожно открыла дверь и вышла, сразу же почуяв запах пиленой древесины. Захлопнула дверь и закрыла ее на три замка.
Замерла на месте, прислушалась. Где-то внизу в квартире звонил телефон, но никто не отвечал. После нескольких лет жизни под жарким солнцем, все еще не привыкшая к сырости и холоду, Эбби дрожала, кутаясь в макинтош с флисовой подкладкой. Впрочем, и вечер пятницы проводить в одиночестве она тоже еще не привыкла.
Сегодня вечером она планировала посмотреть фильм «Искупление» в кинотеатре неподалеку от пристани, потом что-нибудь съесть, может быть пасту, а если хватит смелости, заглянуть в бар и выпить пару бокалов вина. Так она, по крайней мере, получит хотя бы какое-то удовольствие, побывав на людях.
Оделась она довольно скромно: дизайнерские джинсы, высокие ботинки, под макинтошем – черная вязаная водолазка. Эбби хотелось выглядеть более или менее прилично, но не слишком привлекать к себе внимание, если она все-таки отважится пойти в бар. Открыв дверь на пожарную лестницу, Эбби с ужасом увидела, что на выходные рабочие заблокировали ее кусками гипсокартона и штабелями досок.
Мысленно проклиная их, она раздумывала, стоит ли пробираться через эти завалы, но потом нажала на кнопку лифта и уставилась на исцарапанные металлические двери. Через несколько секунд послышался лязг послушно, с рывками и толчками поднимающегося вверх лифта. Наконец кабина с грохотом достигла ее этажа. Издав звук, похожий на скрежет лопаты, разравнивающей гравий, лифт открылся.
Эбби шагнула внутрь, и двери за ее спиной с тем же звуком закрылись. Эбби вдохнула запах чужих духов и чистящего средства с лимонной отдушкой. Лифт рывком поднялся на несколько дюймов вверх, причем так резко, что она едва удержалась на ногах.
Теперь, когда выходить было слишком поздно, когда металлические стены со всех сторон давят на нее, а маленькое мутное зеркало отражает зарождающуюся панику на почти невидимом лице, кабина лифта резко рванула вниз.
И тогда Эбби начала понимать, что совершила ужасную ошибку.
3
Сидя за столом у себя в кабинете, детектив-суперинтендант Рой Грейс положил телефонную трубку, откинулся на спинку кресла, сложил руки на груди и наклонил кресло так, чтобы его спинка уперлась в стену. «Вот зараза!» – подумал он. Сегодня, в пятницу, без четверти пять вечера его выходные смылись в канализацию, причем более или менее буквально. Во всяком случае, в какой-то там ливневый сток, это точно.
А тут еще вдобавок в карты продулся. Каждую неделю они с ребятами режутся в покер, и прошлым вечером он проиграл почти триста фунтов.
Ничто не способно так испортить настроение, как мысль о том, что в промозглую пятницу днем придется отправиться в поход по ливневой канализации, думал он. Сквозь плохо подогнанные оконные рамы его маленького кабинета задувал ледяной ветер и слышался шум дождя. Ей-богу, сегодня не тот день, чтобы выходить на улицу.
Рой проклинал оператора диспетчерской службы, сообщившего ему новость. Но это все равно что казнить гонца, принесшего дурную весть. Грейс планировал провести завтрашний вечер в Лондоне с Клио, чтобы побаловать ее. Из-за дела, которое – он нутром чуял – ему не понравится, теперь все придется отменить, и только потому, что он сдуру согласился подменить заболевшего коллегу на посту дежурного старшего следователя.
В своей работе Рою больше всего нравилось расследовать убийства. В Суссексе их совершалось от пятнадцати до двадцати в год, причем большинство в Брайтон-энд-Хове и окрестностях – более чем достаточно, чтобы старшие следователи крутились как белка в колесе, демонстрируя, на что они способны. Грейс понимал, что так думать несколько цинично, однако факт остается фактом: успешное расследование жестокого и громкого убийства – это прекрасная возможность для карьерного роста. Тебя замечают пресса и общественность, коллеги и, самое главное, начальство. Успешный арест и обвинительный приговор приносили глубочайшее удовлетворение. Это было не просто хорошо выполненной работой – это давало семье жертвы обрести душевный покой, возможность двигаться дальше, что для Грейса имело самое большое значение.
Ему нравилось расследовать убийства по горячим, свежим следам, где он мог действовать на пределе возможностей, подстегиваемый адреналином, импровизировать и мгновенно принимать решения, подгонять подчиненных, заставляя их работать двадцать четыре часа в сутки, и иметь хорошие шансы быстро поймать преступника.
Но, судя по докладу оператора, находка в ливневой канализации указывала на что угодно, только не на свежее убийство. Останки скелета. Может, это и не убийство вовсе, а самоубийство или даже естественная смерть. Существовала малая вероятность того, что это манекен из витрины магазина, подобное уже случалось. Такие останки могут пролежать там десятилетия, и еще пара дней ничего бы не изменила.
Чувствуя вину за внезапную вспышку злости, Грейс бросил взгляд на двадцать синих коробок, сложенных стопками и занимающих бо́льшую часть коврового покрытия в его кабинете, если не считать маленького круглого стола и четырех стульев для совещаний.
В каждой коробке лежали папки с материалами по нераскрытым убийствам, другими словами, по «висякам». Остальными папками с делами были забиты шкафы в других местах штаб-квартиры Главного управления уголовного розыска, или же они валялись и потихоньку плесневели, запертые в сыром гараже полицейского участка того района, где произошло убийство, либо в каком-нибудь забытом подвале вместе с вещественными доказательствами, рассованными по опечатанным мешкам с бирками.
И у Грейса было стойкое, рожденное почти двадцатилетним опытом расследования убийств чувство: все то, что ожидает его сейчас в ливневой канализации, скорее всего, приведет к появлению на полу его кабинета еще одной синей коробки.
В данный момент он был так завален бумажной работой, что на столе не было ни одного свободного, не погребенного под кучей документов квадратного дюйма. Ему надо было разобраться с хронологией событий, с уликами, заявлениями и со всем остальным, что требовалось Королевской прокурорской службе для двух отдельных судебных процессов по делам об убийствах в следующем году. Фигурантом одного из них был негодяй Карл Веннер, торгующий в Интернете компроматом, а другого – психопат Норман Джекс.
Просматривая документы, подготовленные молодой сотрудницей Эмили Гейлор из отдела судебных разбирательств Брайтона, Рой снял трубку и набрал номер плюс добавочный, испытывая легкое удовлетворение от мысли, что сейчас еще кое-кому испортит выходные.
Ему ответили почти мгновенно:
– Детектив-сержант Брэнсон, слушаю.
– Чем в данный момент занимаешься?
– Собираюсь домой, старина. Спасибо, что поинтересовался, – ответил Гленн Брэнсон.
– Ответ неправильный.
– Нет, ответ правильный, – возразил сержант. – У Ари сегодня урок выездки, а я должен присмотреть за детьми.
– Выездки? Это еще что такое?
– На лошади будет кататься, за тридцать фунтов в час.
– Придется ей взять детишек с собой. Через пять минут жду тебя на парковке. Поедем осматривать труп.
– Лично я предпочел бы поехать домой.
– Я тоже. И труп, думаю, тоже предпочел бы сидеть сейчас дома перед телевизором с чашкой чая, а не разлагаться в ливневой канализации.
4
Через несколько секунд кабина лифта снова дернулась и резко остановилась, раскачиваясь из стороны в сторону и ударяясь о стены с таким гулом, будто в шахте сталкивались две пустые бочки из-под нефтепродуктов, потом резко наклонилась вперед, отбросив Эбби к дверям.
Почти сразу же лифт снова рванул вниз. Эбби взвизгнула. На долю секунды пол кабины ушел из-под ног, оставив ее в невесомости. Затем раздался оглушительный грохот, и пол подскочил, ударив Эбби по ногам с такой силой, что из нее вышибло дух, а ноги, казалось, вогнались в шею.