Питер Джеймс – Миллиардер (страница 9)
Сам кабинет Эллека напоминал будуар дорогой куртизанки – скорее всего, потому, что декором занималась его жена. Здесь причудливо сочетались стили эпохи Людовика XIV, Людовика XVI, Роберта Адама и Томаса Чиппендейла. Нашлось место и для современного стиля, и для мебели из «Хэрродс». Фризы были позолоченные, а стены радовали глаз сочетанием лимонно-желтого и пастельно-розового. Напольное покрытие вишневого цвета сверху было застелено персидскими коврами.
Рока встретила секретарша, услугами которой Эллек пользовался уже семнадцать лет. Мисс Джейн Уэллс работала еще на отца Монти Эллека. Проведя Рока внутрь, секретарша скромно удалилась, закрыв за собой дверь.
Эллек сидел за стоявшим посреди комнаты резным столом из красного дерева, больше напоминающим туалетный столик. А стул с высоченной спинкой с легкостью можно было принять за украденный у вождя африканского племени трон. Сиденье было таким высоким и мягким, что даже после того, как Эллек распорядился подпилить у стула ножки, его короткие ноги все равно не доставали до пола. Высоким ростом председатель правления «Глобалэкс», мягко говоря, не отличался, да и голос имел тонкий. Когда он говорил, лицо у него подергивалось и от волнения, и от нервного тика, поэтому выражение этого лица разгадать было всегда трудно. Эллек почти полностью облысел, зато брови его отличались густотой и кустистостью. Когда Эллек хмурился – а делал он это примерно каждые пять секунд, – они принимали и вовсе экзотическую форму.
– Здравствуй, Алекс. Садись.
Эллек сделал приглашающий жест ручкой с пухлыми пальцами. Рок посмотрел по сторонам, обратив внимание на парные розовые кушетки Викторианской эпохи, темно-зеленый честерфилдский диван и маленькое ярко-зеленое кресло возле окна. Что и говорить, посидеть здесь было на чем, но все эти предметы мебели были расположены далеко от стола. После недолгих колебаний Рок опустился в ярко-зеленое кресло.
Формальностей Эллек не любил, поэтому сразу перешел к делу:
– Из-за нападения Израиля на «Осирак» цены на многие металлы подскочили.
Рок кивнул:
– Да. Особенно на золото, сэр Монти.
– А еще на серебро, цинк, свинец и медь.
Далее председатель правления по памяти назвал цены на все названные им металлы. Року оставалось только согласно кивать.
– Наверное, рад, что рынок наконец оживился? – спросил Эллек.
– Пока трудно загадывать, сколько это продлится.
– До сих пор ездишь на этом своем «порше»?
В голосе Эллека звучало явное неодобрение. Вообще-то Алексу полагался служебный автомобиль, но председатель наотрез отказывался приобретать для сотрудников иномарки. Если хотят иностранную машину, пусть покупают за свои деньги.
– Да, сэр Монти.
– Может, лучше выберешь что-нибудь британское? Сам знаешь, платить тогда будет компания.
– Спасибо за предложение, сэр Монти, но в ближайшее время обзаводиться британским автомобилем не планирую.
Пожав плечами, Эллек взглянул на часы:
– Двадцать минут пятого. Ровно в четыре тридцать, и ни минутой позже, начинай продавать золото. И чтобы к пяти часам ничего не осталось! У тебя много обеспеченных и влиятельных клиентов. Нельзя, чтобы они остались… недовольны.
– Думаю, цена поднимется еще на несколько долларов, – с некоторой обидой и вызовом возразил Рок.
Брови Эллека тут же высоко взлетели, будто два гигантских мохнатых мотылька. Он причмокнул губами со звуком, весьма напоминающим чавканье, когда идешь по вязкой грязи в резиновых сапогах.
– А если не поднимется? Готов взять на себя ответственность за убытки?
– Разумеется, нет, сэр.
– Много денег сегодня заработал для клиентов?
Рок кивнул.
– Надо думать, покупал, когда цена была четыреста девяносто восемь? – уточнил Эллек.
Некоторое время Рок молча смотрел на начальника. Как лучше ответить, он не знал и решил сказать правду – вернее, почти правду.
– Нет, сэр Монти. Дождался, пока цена не вырастет до пятисот девяти.
– Почему? – вежливым, даже слишком вежливым тоном уточнил Эллек.
– Хотел убедиться, что тенденция к росту достаточно устойчивая.
– Понимаю, – все с той же чрезмерной вежливостью ответил Эллек. – Когда Израиль разбомбил «Осирак» в 1981 году, пресса назвала этот единичный акт агрессии самым масштабным со времен атаки японцев на Пёрл-Харбор. Сегодня Израиль снова напал на «Осирак» – то есть нынешний акт агрессии, видимо, второй по масштабности после Пёрл-Харбора. Весь мир спешит покупать, покупать и покупать, и только Алекс Рок сидит и чего-то ждет.
– Мне показалось, так будет благоразумнее.
На сей раз брови Эллека опустились почти к самому носу. Теперь он оставил вежливый тон.
– Из-за тебя шесть наших самых крупных клиентов потеряли по десять долларов с унции. И это ты называешь благоразумием? А после этого еще имеешь наглость не соглашаться с моим решением и давать советы? Возвращайся в офис, Алекс Рок, и начинай продавать в половине пятого, как я тебе велел. Если в пять часов продано будет не все, считай, что оставшееся золото переходит в твою личную собственность. Тебе за него и платить, ясно?
– Совершенно ясно, – кивнул Рок.
Эллек опустил голову и принялся перебирать бумаги у себя на столе. Потом два раза кивнул и махнул рукой, давая Року понять, что тот может идти. Направляясь к лифту, Рок кипел от гнева, хотя, учитывая обстоятельства, понимал, что легко отделался. Он был абсолютно уверен, что золото подрастет еще как минимум на несколько долларов. Интересно, почему Эллек убежден в обратном? А главное, зачем такие точности – продавать ровно в половине пятого? Способностями предсказателя Эллек не обладает, а значит, ему что-то известно, но что? Теперь Рок будет следить за динамикой еще с большим интересом, чем раньше.
Ровно в четыре тридцать сердце Дэниела Бенхакера остановилось. Хирург, стоявший у стола в операционной номер один больницы в Уэст-Миддлсекс, сделал инъекцию адреналина. После этого сердце забилось снова, но хватило его всего на тридцать секунд. Хирург, Харви Джонстон-Кейнс, покачал головой и взглянул на висевшие на стене часы. Сегодня вечером они с женой собирались в театр на пьесу Алана Эйкборна. На этот спектакль супруги Джонс тон-Кейнс пытались попасть уже дважды, и оба раза Харви пришлось отменить поход в театр из-за срочных операций. Жена, естественно, и без того на него злилась, а теперь дело явно шло к тому, что и эту попытку вырваться на культурное мероприятие ждет судьба предыдущих. Если пациент скончается прямо сейчас, этим он сильно облегчит Харви жизнь. И вообще, учитывая, в каком он состоянии, пятичасовая операция рискует оказаться временем, затраченным впустую. Парень потерял слишком много крови, сил бороться у него просто нет. Харви едва подавил соблазн стянуть перчатки и объявить: «Мы его потеряли». Однако так поступить не позволяла совесть. Вместо этого Харви коротко бросил:
– Кальций!
Сделал еще одну инъекцию. Через полминуты сердце Бенхакера снова размеренно и ритмично билось.
К пяти часам если у кого-то из клиентов Алекса Рока и осталось золото, то лишь в тайнике под кроватью или в виде вставных зубов. В «Глобалэкс» же у них ничего не осталось. Некоторые, особенно Джоэл Саймс, отнеслись к идее безо всякого восторга. Барон и вовсе рвал и метал.
– Хочешь поскорее отделаться и смыться домой пораньше! – орал он в трубку. – Что, с утра натрахаться не успел?
– Не расстраивайтесь, Гарри. Поговорил с коллегами из отдела потребительских товаров. Вместо золота для вас купят отличный латекс.
К семнадцати пятнадцати цена на золото не менялась уже на протяжении часа и десяти минут. В семнадцать двадцать пять упала на один доллар. В семнадцать тридцать пять – еще на два. Рок сидел, не отводя глаз от монитора «Рейтер». Лондонский рынок закрылся, но при желании за динамикой можно было следить весь вечер и всю ночь. В Нью-Йорке было на пять часов меньше, чем в Лондоне, поэтому торги были еще в самом разгаре. Когда закроется Нью-Йоркская фондовая биржа, можно наблюдать за ситуацией в Чикаго – там на час меньше. А потом настанет утро в Гонконге. В общем, не успеешь оглянуться, как снова заработает биржа в Лондоне.
Но Рок, разумеется, всю ночь здесь сидеть не собирался. Офис он покинул в половине восьмого вечера. Когда он вставал из-за стола, цена на золото упала уже на двенадцать долларов.
Шел дождь. Рок вырулил с парковки и покатил по Минсинг-Лейн. Ехал он медленно: надо было о многом подумать. Сегодня Эллек дал ему не просто совет, а приказ. Причем был на сто процентов уверен, что поступать следует именно так. Эллек по происхождению еврей и активно помогает деньгами Израилю. Может, в благодарность кто-то отплатил Монти услугой на услугу? Вполне возможно. Однако ситуация озадачивала. Если Эллек и вправду получил инсайдерскую информацию, то ему было заранее известно о готовящейся атаке. Это объясняло, откуда он знал, когда покупать. Но оставался вопрос: как Эллек узнал, когда продавать? На каком основании он решил, что цена на золото будет падать? А она по непонятной причине падала, причем сильно. Обычно цена понижается, когда много продают. Однако даже того немалого количества золота, которое сбыл Рок, не хватило бы, чтобы так обрушить цену. Конечно, кроме Рока, были и другие продавцы… И все же как Эллек мог предвидеть развитие ситуации? Что это было – интуиция? Результат многолетнего опыта? Незаурядная проницательность? Или нечто совсем другое? Как бы там ни было, в одном Рок был уверен: сэру Монти Эллеку помогло что-то еще, кроме чутья.