Питер Дэвид – Сэр Невпопад из Ниоткуда (страница 77)

Мёд пришёлся мне как нельзя кстати, наполнив желудок благословенным теплом. А тем временем огонь в очаге, возле которого я примостился, грел меня снаружи. Волосы, влажные после купания в реке, высохли в считанные минуты. Энтипи уселась в нескольких футах от меня. Молча прихлёбывала мёд и, представьте себе, ни капли не опьянела! На меня она старалась не смотреть.

Мне стало так хорошо, так уютно у тёплого очага, что я даже поленился себе представить, что сталось бы с этой безмозглой гордячкой, кабы я не поспешил к ней на помощь.

Я совсем было задремал, но вдруг надо мной нависла чья-то тень.

«Симон! – пронеслось у меня в голове. – Раскаялся в своей щедрости, очарование минутной славы рассеялось, вот он теперь и решил разделаться с нами по-свойски...» Но вскинув голову, я увидал над собой вовсе не его, а Мари.

Та подтащила к очагу бочонок, поставила его у лавки, на которой я сидел, грузно уселась на него и без обиняков заявила:

– Этим олухам вы головы задурили, но я не такая идиотка, чтобы поверить, будто вы и впрямь бродячие комедианты. – Благодарение богам, у женщины хватило ума понизить голос настолько, что никто, кроме меня, не слышал этих разоблачительных слов. – Девчонка глядела и говорила так, что и впрямь могла бы сойти если не за принцессу крови, то за высокородную леди. А ты, когда её увидал и услыхал, что она несёт, со страху чуть не обделался. Это ж видно было по тебе, едва ты мой порог переступил. Такое ни одному актёру на белом свете не под силу разыграть. Но кто б вы на самом деле ни были, по вашей вине в моём заведении чуть драка не началась, да и клиента вы обидели. – Я про себя отметил слова «в моём заведении». Значит, она была не просто барменшей-служанкой, а владелицей трактира. – Я так тихо с тобой говорю, потому как, если б они услыхали эти мои слова, что б тут началось! И вас обоих на кусочки бы разорвали, да и мою харчевню в придачу. – При этих словах она выразительным кивком указала на своих клиентов, мирно выпивавших за столиками. Я поёжился. – И потому, – сурово прибавила Мари, – катитесь-ка отсюда оба, да поживей!

– Но там такой снег и ветер, мадам, – робко возразил я. – Мы неминуемо погибнем, если окажемся под открытым небом...

– А мне-то что за дело?

Именно в этот момент здоровяк Симон, лучась добродушием, рявкнул на весь зал:

– За наших многоуважаемых артистов!

– За артистов! – эхом отозвались несколько голосов.

Кто-то из посетителей прибавил:

– И за нашу Мари!

– За Мари! – с энтузиазмом подхватили остальные. Трактирщица со снисходительной улыбкой склонила голову. Выразив своим клиентам признательность, она снова повернулась ко мне, чтобы довести до конца начатое дело – выставить нас за порог своего заведения, на верную смерть.

И тут один из пьяниц заплетающимся языком предложил новый тост:

– За нашего властителя, могучего и непобедимого диктатора Шенка!

– За диктатора Шенка! – хором взревели все, кто был в зале, исключая Мари, меня и Энтипи.

Я едва концы не отдал от ужаса, честное слово!

Диктатор Шенк. Владелец так называемого Приграничного царства Произвола, вздумавший напасть на земли короля Рунсибела и оттеснённый войском последнего за пределы Истерии. Немалой, надо сказать, ценой.

Я покосился на Энтипи, но на лице её было столь же безучастное, отчуждённое выражение, как и прежде. Я вздохнул. Разумеется, это имя ей было решительно незнакомо. Она ведь несколько лет кряду провела в стенах монастыря, а благочестивые жёны бдительно следят за тем, чтобы до воспитанниц не доходили никакие известия из внешнего мира. Девчонка понятия не имела ни о недавней войне, ни даже о том, кто такой этот диктатор Шенк. Зато мне было известно о нём вполне достаточно, чтобы преисполниться новой тревоги и в который уже раз возблагодарить судьбу за то, что эта идиотка не успела толком назвать себя. Стоило трактирным завсегдатаям узнать, что в их руки попала не кто иная, как сама принцесса Истерийская, и любой из них, несмотря на всю свою тупость, немедленно сообразил бы, какая редкая ему выпала удача выслужиться перед своим властелином. Меня как ненужного свидетеля и подданного враждебной державы прикончили бы на месте, а Энтипи препроводили бы во дворец диктатора. Последний, имея на руках такой козырь, такую бесценную для Рунсибела заложницу, смог бы потребовать от нашего монарха чего угодно. И тот пошёл бы на любые условия Шенка, чтобы вызволить девчонку. Но с другой стороны, Рунсибел мог бы и иначе себя повести. Сказать, мол, делай с ней что пожелаешь, интересы государства для меня превыше всего. И я, представьте себе, нисколько его за это не осудил бы...

– Значит... мы находимся в Приграничном царстве Произвола, – пробормотал я. – Если только я верно понял.

Мари взглянула на меня ещё более подозрительно, чем прежде.

– Ты что же это, сам не ведаешь, где обретаешься?

– Мы... отстали от своей труппы и здорово сбились с пути, – врал я. – И потому я понятия не имел, куда нас занесло. Но если это Приграничное царство Произвола, то... снег... и ветер... всё это – всамделишная знаменитая приграничная зима?

Мари равнодушно кивнула. Ей ведь такая жуткая погода была не в диковинку, не то что мне.

– Нынешний год, видать, будет похолодней, чем прежние. Да и рано она что-то к нам пожаловала. Но как бы там ни было, это зима и есть. Ты всё правильно понял.

Итак, мы с Энтипи угодили в ужасный переплёт. Говорили, что зима, водворившись в Приграничном царстве, долго его не покидает. Снег во все время её владычества над этой землёй никогда не тает, оттепелей здесь не бывает. Местное население вполне приспособилось к этим нечеловеческим условиям жизни. Люди просто тепло одеваются, ездят по своим заснеженным дорогам не на телегах, а в санях, шагают по тропкам, протоптанным в снегу, в тёплых меховых или валяных сапогах. Но мы с Энтипи местными жителями отнюдь не являлись. И не было у нас ни меховых плащей, ни тёплых шапок, ни подходящей для этого климата обуви. Очутившись под открытым небом в своей лёгкой одежонке, мы замёрзнем насмерть, не пройдя и нескольких шагов. Это уж как пить дать. Мы застряли здесь на всю долгую зиму. Верней, застряли бы, если б нас отсюда не гнали. Но, покорившись своей участи, мы умрём от холода... Мне хотелось взвыть от безысходности.

– Плетельщик-связной, – вспомнил я. – Вот кто нам просто до зарезу нужен. Хотим разыскать своих. Нашу труппу во главе с директором. Они нас не бросят в беде. Вы, часом, не знаете, не обитает ли здесь поблизости такой волшебник или волшебница?

– Вниз по дороге, к востоку отсюда, милях в двадцати есть одна такая. Клиенты у неё всё сплошь благородные господа, владетельные лорды. Её все Чудачкой зовут. Она и впрямь малость не в себе. А живёт тут у нас уж никто и не упомнит с каких пор. Старики, так те за глаза величают её Ходячим Заклинанием. Большие деньги требует за свои услуги, как я слыхала.

«Двадцать миль по заснеженной дороге для нас с принцессой всё равно что все двести», – уныло подумал я.

Нипочём нам не добраться пешком до этой Чудачки. Но если б дело упиралось только в это, я не задумываясь украл бы для нас коня. Но разве связная станет работать задаром? Об этом нечего и мечтать. А у меня и принцессы на двоих имелось лишь несколько мелких монет, всего около пары соверенов...

Но суровой Мари не было ровно никакого дела до всех наших проблем.

– Ну а теперь, повторяю, выметайтесь отсюда вон, разве что у вас деньжата водятся, чтобы заплатить за ночлег и стол. В чём лично я сомневаюсь. Вы ведь не удосужились пройтись по залу со шляпой и потребовать с этих оболтусов плату за представление.

Я мысленно дал себе хорошего пинка. Так возрадовался тому, что уцелел, так возликовал – и вот на тебе, совершил досадный промах! В итоге мы возбудили лишние подозрения в душе этой проницательной кабатчицы и упустили возможность пополнить свои скудные сбережения. И Энтипи в этом как раз ни капельки не виновата. У неё ведь совсем нет жизненного опыта, не то что у меня. Выходит, теряю я сноровку... Эх, надо ведь было только чуть мозгами пораскинуть... Но я так опешил при виде снега, что обо всём остальном начисто позабыл...

– А не могли бы мы у вас здесь на время остановиться, чтобы разыгрывать перед клиентами представления?..

– И обливать их элем? И драки затевать? Ты считаешь, мне и без вас мало головной боли?! – Мари сердито засопела.

Пришлось зайти с другого конца. На память мне весьма кстати пришло объявление, нацарапанное у входа в трактир.

– Вам ведь прислуга требуется? Так учтите, лучше меня вы никого не сыщете. Я родился и вырос в трактире. Всю работу знаю. – Боже, как это вышло, что мои уста произнесли правду? Нет, сноровку я точно теряю, в этом не может быть сомнений.

– Но вас двое, а мне нужен один. Ты вот подошёл бы. А девчонку эту видеть не желаю.

Я искоса взглянул на Энтипи. Она успела опорожнить свою кружку и сидела, обхватив руками плечи и покачиваясь из стороны в сторону. Одним хорошим пинком её можно было бы свалить на пол. Нет, выходит, я всё же был преувеличенного мнения об её умении пить не пьянея. Принцесса надрызгалась вхлам.

– Ну да, согласен, она, конечно, не подарок, – понизив голос, кисло промямлил я.

– Не то слово! – подхватила Мари. Ничто так не сближает людей, как возможность перемыть кому-нибудь косточки. – Небось, примадонна ваша, верно? – Я кивнул. – Всё, поди, знатных дам представляет. – Я кивнул ещё энергичнее. – Оно и видно: совсем у неё от этого мозги набекрень. Так себя держит, как будто у неё дерьмо, и то из чистого золота.