Питер Дэвид – Долгая ночь Примы Центавры (страница 47)

Космические перелеты, по ощущениям Вира, всегда тянулись бесконечно. Он недолюбливал подобные путешествия и, обычно, всю дорогу сидел на краешке сиденья, ожидая, что что-нибудь обязательно пойдет не так: треснут переборки, или начнется утечка воздуха, или заглохнут двигатели, или произойдет еще какая-нибудь катастрофа. Вир всегда отчетливо ощущал, что их окружает безжалостный вакуум, и от ужасной смерти его заслоняет лишь тонкая корабельная обшивка. Но на этот раз он даже ни вспомнил об этом.

Он был поглощен мыслями о том, что творится на Приме Центавра, и чем он сам займется по прибытию.

К сожалению, он этого не знал. Он не знал, как ему подступиться к Лондо, что делать с дракхом, и способен ли он вообще хоть что-нибудь сделать. Эти, и многие другие мысли вертелись в его голове.

В космопорте Примы Центавра его никто не встретил, и это было здорово. Он никому не сообщил о своем прибытии. Вир хотел, чтобы его появление во дворце стало сюрпризом. Потому что чувствовал, что удача возможна лишь в том случае, если он поставит противника в тупик. Он хотел сделать свои поступки и передвижения как можно менее предсказуемыми.

Дело было в том, что теперь он мог доверять лишь самому себе. Виру очень хотелось довериться Лондо, но после всего, что он увидел, уверенность в императоре у него испарилась.

И он не доверял начинающему техномагу. Во время его первой встречи с техномагами, произошедшей на Вавилоне 5 во время их великого исхода, у него сложилось впечатление о них, как об обманщиках. Ужасные иллюзии, созданные ими, чудовища, от вида которых стыла кровь в жилах, до сих пор снились ему в кошмарах.

Общество техномагов преследовало свои цели и действовало, исходя из этого. К тому же, оставалась вероятность того, что Кейн все это сфабриковал.

Взять, к примеру, «дракха». Виру видел очень краткое время смутную фигуру, так что ему было очень трудно судить, насколько откровенен был Кейн. Он мог все подделать, вырвать какой-то кусок из некоей целой сцены, чтобы оставить Вира без поддержки с Примы Центавра, по причинам, о которых можно было только гадать. Но тогда и все, что касалось Мэриел, тоже было ложью…

Нет. Нет. Это был явно не тот случай. Чем больше он удалялся от Вавилона 5, места их совместного проживания, тем больше в этом убеждался.

По прибытии во дворец Вир столкнулся с вежливым удивлением личной охраны.

Лондо. Его проводили в приемную, он сел и принялся ждать, когда Лондо сможет улучить время и принять его.

— Если бы нас предупредили о вашем скором прибытии, то вас бы приняли быстрее, — объяснили Виру. Он лишь пожал плечами. Ему было все равно.

Сидя в приемной, он не мог не думать о Мэриел. Ее образ все время стоял перед его мысленным взором, и он никак не мог от него отделаться. Потом понял, как ему поступить. Он представил, как с презрением намылил ее лицо и начал стирать: черточку за черточкой. Стер глаза, потом нос, зубы, язык — все, пока вместо женщины, так долго приковывавшей к себе все его внимание, не образовалась пустота.

И, когда она исчезла, — или, по крайней мере, когда он поверил в ее исчезновение, — Вир кое-что окончательно решил. Он понял, что когда бы впредь он не встретил жену Лондо Моллари, это случится слишком скоро.

Дверь в приемную распахнулась, Вир автоматически начал вставать. Он уже поднялся наполовину, и так и застыл в этой позе.

В дверях стоял вовсе не Лондо, а миниатюрная круглолицая центаврианка, показавшаяся ему весьма строгой. Она холодно и насмешливо глядела на него, неодобрительно поджав губки.

— А вы похудели, Вир. У вас истощенный вид. Вам нужно что-нибудь съесть, — произнесла Тимов, дочь Алгула, жена Лондо Моллари.

В этот миг Вир всерьез был готов отгрызть онемевшие ноги по самые колени, лишь бы только удрать.

Среди рабочих на раскопках постепенно начали распространяться слухи.

Конечно, о славе этого места было известно. Все знали эти истории. Но никто не воспринимал всякие басни всерьез, по-настоящему всерьез. Об этом спорили каждый вечер, но в первое время споры напоминали вечернюю травлю анекдотов детьми, ночующими на свежем воздухе.

Но шли месяцы, и появилось ощущение, что они к чему-то приближаются.

Никто не знал, что это было, но все чувствовали приближение беды. Нечто витало в самом воздухе, и это ощущали даже самые трезвомыслящие рабочие, которые никогда раньше не верили в истории о проклятии этого места.

Потом начали загадочно исчезать рабочие.

Когда пропал один, никто ничего не заподозрил. Но в течение последующих месяцев исчезло еще несколько рабочих. Первого просто объявили дезертиром, но у тех, кто пропал после, явно не было никаких причин для побега. Один из них, парень по имени Нол, как раз перед самым исчезновением говорил всем о том, что эти раскопки — лучшее время в его жизни. Он получил возможность удрать от жены, которую больше не мог терпеть, от детей, которых не понимал, и от постылой жизни. Поэтому его исчезновение вызвало всеобщее недоумение и пересуды.

В общем, никто не знал, что происходит. Пару раз речь заходила о том, не стоит ли свалить отсюда всем разом, но эти разговоры дошли до ушей представителей Министерства Внутренней Безопасности, и они быстро прекратили подобные беседы среди рабочих. И все-таки, напуганные рабочие начали передвигаться группами по трое и более, больше никуда не ходили в одиночку и не выходили за периметр раскопок.

Также они стали проводить больше времени в городе. Забавно, но раньше здесь не было никаких городов. Но для нужд рабочих возник небольшой торговый поселок. Время от времени там появлялись странные путешественники, но большинство из них были нормальными местными работягами-голодранцами. По крайней мере, их поведение можно было считать нормальным в данных условиях — в условиях овладевшего всеми предчувствия беды.

Тем временем, раскопки все приближались к тому, что было спрятано здесь тысячу лет назад и забыто…

Глава 19

Это случилось за два года до встречи Вира Котто с Тимов. В один прекрасный день камердинер Лондо Моллари, Дансени, буквально ворвался в тронный зал. Лондо едва взглянул на выражение его лица, как тотчас обо всем догадался.

— Она здесь, так? — вот все, что произнес Лондо.

Дансени просто кивнул, и этого было достаточно. Он долгое время служил.

Лондо, и ни одно, даже самое сложное и опасное поручение, кажется, никогда его не пугало. Но теперь он выглядел совершенно сбитым с толку, чуть ли не испуганным, и это однозначно дало Лондо понять, что прибыл маленький кошмар в лице Тимов.

Лондо тяжело вздохнул. Он знал, что это, рано или поздно, случится. Не знал только, когда именно.

Чем-то она напоминала ему смерть. Хотя, нет: на самом деле он имел ясное представление о том, какой она будет и когда это случится. Это привело его к мысли о том, что Тимов гораздо более непредсказуема и страшна, чем сама смерть. «Возможно, ее бы заинтересовала эта идея», подумал Лондо.

— Пусть войдет, — вот и все, что мог сказать Лондо. Камердинер благодарно кивнул. Лондо отлично понял, чему тот радуется. Видимо, последнее, чего хотел бедный малый — это вернуться к Тимов и сообщить о том, что у императора нет времени для того, чтобы ее принять.

Спустя мгновение внутрь ворвалась Тимов и оглядела тронный зал. На ее лице застыло неопределенно-недовольное выражение, будто она пыталась сообразить, что бы здесь переделать.

Затем она взглянула прямо на Лондо.

— Зачем здесь эти ужасные гардины? Тебе нужно больше света.

— Я так и знал, — пробормотал Лондо.

— Что?

— «Что» — определенно, этот вопрос стоит перед нами, Тимов. Допустим, в варианте: «Что ты здесь делаешь?»

— И это все, что я слышу от тебя, Лондо? Грубый допрос? Враждебность? А ведь я, все-таки, твоя жена.

— Да. Ты моя жена. Но я, — Лондо поднялся с трона, — твой император. И ты выражать должное уважение, как подобает приличной женщине в присутствии высшего правителя Республики Центавр.

— Ох, подумаешь, — презрительно ответила Тимов.

Тогда Лондо спустился с тронного возвышения и медленно приблизился к ней.

— Преклони колено, женщина. Если бы ты ответила так на прямой приказ императора Картажье, он бы немедленно отрубил тебе голову. Ты должна преклонять колени в моем присутствии и открывать рот лишь тогда, когда я позволю тебе говорить, и повиноваться моим приказам, иначе, клянусь Великим.

Создателем…. я прикажу выгнать тебя и немедленно казнить, а твою голову насадить на кол в качестве предупреждения другим непослушным женам! Ты поняла меня?!

Но Тимов даже не шелохнулась. Ее лицо сейчас было всего в нескольких сантиметрах от его лица. Потом она вынула из рукава носовой платок и вытерла правый уголок рта.

— Что ты делаешь? — спросил Лондо.

— Ты плюнул мне прямо сюда. Вот, еще осталось.

Лондо просто не мог в это поверить. Он чувствовал, что оказался в каком-то кошмарном сне и не может проснуться.

— Ты что, совсем спятила? Ты разве не слышала, что я сказал?

— Да. Если ты о том, чтобы приказать гвардейцам вывести меня отсюда, и сделать из моей головы украшение для твоего дворца, тогда тебе, чтобы отдать такой приказ, вовсе не обязательно выглядеть бешеным зверем. Став женой императора, я хотя бы понимаю, что должна следить за своей репутацией. А тебе пора подумать о своей. Вот так, — она убрала платок, а потом спокойно сложила перед собой руки. — Ладно, я готова, — она вздернула подбородок, — зови гвардейцев. Прогони меня, ибо я вела себя недостаточно раболепно. Знаю, что ты всегда мечтал об этом.