Питер Дэвид – Долгая ночь Примы Центавра (страница 43)

И с этими словами она ушла. И лишь когда прошло несколько минут, боль в коленях напомнила Виру, что он так и позабыл подняться на ноги. Он перебрался в кресло и долго еще сидел, ошеломленный.

Когда Мэриэл впервые появилась в дверном проеме, его охватила паника. Он сразу вспомнил все те ужасные истории, которые рассказывал о ней Лондо, вспомнил хаос, который всегда оставляли после себя женщины. Он вспомнил, что Лондо едва не умер из-за подарка, который преподнесла ему эта женщина, хотя она и клялась, что даже отдаленно не представляла себе возможные опасности, когда вручала Лондо этот подарок. (27) Вир вспомнил о той зловещей ауре, которая сопровождала Мэриэл, и все это заставило его поначалу с опаской посматривать на нее.

Но все это было смыто той беззащитностью и ранимостью, которые Мэриэл явила перед ним за время присутствия в его апартаментах. Вир почувствовал, как все его тревоги и сомнения растаяли, одно за другим, пока не осталась лишь одна непроизвольная мысль:

«И это от нее Лондо решил избавиться? Должно быть, он просто выжил из ума!»

Эта посольская вечеринка оказалась одним из поворотных пунктов всей карьеры Вира… если не всей его жизни.

Случилось так, что Вир посетил ее, пребывая словно в состоянии медитации, когда его душа со стороны наблюдала за действиями его тела. Обычно в ходе подобных мероприятий, на которых Вир появлялся не так уж часто, он всегда оставался скованным. Пристроившись где-нибудь возле стены, кивая одним, перебрасываясь парой дежурных фраз с другими, он в основном занимался тем, что держал бокал Лондо, когда руки того оказывались не в состоянии его удержать, что, по крайней мере к концу вечеринок было скорее правилом, чем исключением. Короче говоря, если уж Вир был на таком приеме, то все достижения, которыми он мог похвастаться за этот вечер, ограничивались тем, что он на нем… был.

Но в последний раз подобное мероприятие превратилось для Вира просто в какое-то шоу ужасов. За многие годы, проведенные на Вавилоне 5, Вир, как ему казалось, наладил что-то вроде если не дружеских, то, по крайней мере, приятельских отношений со всеми обитателями станции. Однако в течение последних полутора лет он лишь наблюдал, как все они исчезают, один за другим. Лондо, Ленньер, Деленн, Иванова, Шеридан, Гарибальди, даже Г’Кар, который однажды поставил Вира в ужасно неловкое положение, когда в лифте разрезал себе руку своим же собственным кинжалом и начал капать кровью у Вира перед глазами - ничего хуже Вир не переживал ни раньше, ни позже (28). Все они исчезли.

О, конечно, Капитан Локли была достаточно вежлива, но она старалась держать Вира на определенном расстоянии, не допуская с ним эмоциональной близости, впрочем, похоже, не только с ним, но вообще со всеми. И Зак был здесь, но Виру всегда казалось, что Зак относится к нему с подозрением, словно все время ожидает, что Вир вытащит из потайного кармана бластер или бомбу. Может быть, это была лишь игра воображения, но так или иначе, именно таковы были ощущения Вира.

Что же касается остальных членов Альянса… они совсем с ним не церемонились. И в этом не было ничего личного; просто они ненавидели и боялись Приму Центавра, а с ней заодно и всех центавриан без разбора. Но от этого было не легче. Поэтому не удивительно, что Вир отказался от посещения подобных не совсем официальных собраний.

Но этот вечер… в этот вечер все вышло совсем, совсем по-другому.

В этот вечер Мэриэл явно была в ударе.

Когда Вир зашел за Мэриэл, он поразился тому, насколько крохотная у нее каюта. В ней с трудом можно было повернуться одному человеку, и располагалась каюта уж точно не в самом фешенебельном секторе станции. Но, тем не менее, Мэриэл ухитрялась выглядеть прямо-таки сияющей. Она облачилась в удивительно простое, непритязательное платье, но именно в отсутствии украшений заключалась сила этого наряда, поскольку простота платья самым выгодным образом оттеняла естественную красоту Мэриэл.

А красоты у нее было с избытком, как бы она ни скромничала. Когда дверь ее каюты открылась, Мэриэл просто стояла посреди комнаты, словно на показе мод, изящно сложив ладони перед собой. Вир настойчиво пытался напомнить своему телу, что дыхание должно быть автономным рефлексом, а легкие не должны забывать о том, что им положено сжиматься и расширяться. Но легкие явно не собирались прислушиваться к его наставлениям, и несколько мгновений Вир находился в весьма затруднительном положении.

А когда, наконец, опять смог нормально дышать, Мэриэл спросила тихо, едва ли не шепотом:

- Ты… доволен мною, Вир? Тебе не будет стыдно появиться вместе со мной?

Вир в буквальном смысле не мог найти слов. Вместо осмысленного ответа у него получилась лишь бессвязная последовательность восклицательных междометий. К счастью, один только его тон позволил ясно выразить ту мысль, что ему уж, по крайней мере, не стыдно.

Мэриэл приблизилась к Виру на шаг и сказала тихо:

- Я подумала, что когда первый раз встретила тебя, то была… пожалуй, несколько высокомерна.

- Нет! Нет, нисколько.

- Но если все-таки была, ты чересчур вежлив, чтобы прямо сказать мне об этом. Так что на всякий случай, я… хочу извиниться перед тобой теперь. Надеюсь, что ты меня простишь, - Мэриэл поцеловала его еще раз, и на этот раз Виру показалось, что он в прямом смысле потерял свою голову.

По крайней мере, именно так он себя чувствовал. Он стоял с глупым видом, раздумывая, куда же подевалась его голова, и как ему поступить, чтобы вернуть ее себе на плечи. И в самый разгар этих поисков, до него донесся голос Мэриэл:

- Ну, так мы идем?

И они пошли.

Вир не мог поверить в реальность этого вечера. Скорее, это походило на сон… только в этом сне, конечно, отсутствовала женщина-вампир с присосками на кончиках своих длинных пальцев.

И на протяжении всего этого сна Мэриэл была предметом восторга и источником наслаждения. Если сборище послов напоминало огромный ледник, по крайней мере, по отношению к центаврианам, Мэриэл явилась, словно весенняя оттепель, согревающее солнышко, она…

- Миллион и мелочь в кармане, - прокомментировал Зак Аллан, и слегка толкнул Вира локтем, в такой товарищеской манере, которая поставила Вира в тупик.

- Простите? - спросил он.

- Ваша подруга, - пояснил Зак, указывая на Мэриэл, которая в это время непринужденно завладела вниманием сразу дюжины послов единовременно. Слышались взрывы хохота после некоторых ее реплик, большинство послов широко улыбались, за исключением одного, который свирепо хмурился. Но на его счет Вир не стал беспокоиться, поскольку знал, что именно таким способом эта раса выражает свои счастливые чувства. К счастью, посол Дивлода, чья раса имела обыкновение выражать свою радость непроизвольным мочеиспусканием, не смог присутствовать на нынешней встрече, о чем никто в зале не сожалел. - Она - целый миллион и еще мелочь в кармане.

- И это хорошо? - спросил Вир.

- А вы как думаете?

Они следили, как эффект Мэриэл распространяется по залу. Женщины-послы, отметил Вир, посматривали на Мэриэл с холодным презрением, граничащим с открытым подозрением. Но мужчины всех рас просто облепили ее со всех сторон. Мэриэл повезло, что она не поскользнулась в их слюнях, которые быстро скапливались на полу.

И Вир рассмеялся. Он уж давно забыл, что это значит - смеяться.

- Я думаю, это очень хорошо, - ответил он Заку.

Зак хлопнул его по плечу.

- Ты, оказывается, чертовски везучий парень. Где ты ее раскопал?

- Да она же бывшая… - Вир вовремя схватился, - подруга… Лондо.

- И нынешняя твоя подруга? Да, Вир, смотри, не упусти ее.

- Уж конечно, я постараюсь.

Зак Аллан оказался не одинок со своими комментариями. Послы различных рас, один за другим, а некоторые даже и парами, подходили к Виру по ходу вечера и расспрашивали его о Мэриэл. И единственной неприятностью было лишь то, что отвечать им правду Вир не хотел, а врать не умел. Пока он работал вместе с Лондо, его не особенно заботили собственные скромные способности по части лжи, поскольку с задачей распространения дезинформации Лондо справлялся более чем успешно. Но теперь, когда он был предоставлен самому себе, Виру не на кого было рассчитывать.

Потому на сей раз, вместо того, чтобы выдумывать какую-нибудь длинную невероятную историю, Вир решил, что чем меньше он будет говорить, тем лучше, и начал просто наводить туман. В ответ на все вопросы он только поднимал брови, улыбался, а иногда еще подмигивал.

- Скажи правду, Вир, - спросил у него один из послов, - она - благородных кровей? - Вир пожал плечами, загадочно взглянул на посла и закатил глаза в знак того, что происхождение у Мэриэл выше, чем можно только предположить. - Герцогиня?… Принцесса? - Вир медленно, как бы нехотя подмигнул, и послы начали подталкивать друг друга и многозначительно улыбаться, будто им удалось вытянуть из Вира какую-то страшную тайну.

Мэриэл то и дело возвращалась к Виру, будто именно возле него находилась база, с которой она отправлялась в свои путешествия по залу. Она брала Вира под руку, заводила беседы с ним. И до Вира начала доходить суть происходящего. Люди склонны оценивать каждого по принципу «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты». Все эти годы Вир появлялся лишь в компании Лондо Моллари, и теперь это работало против него. Тьма клубилась внутри Лондо, тень омрачала все вокруг него. Эта тень накрыла Вира. И даже после того, как Лондо отбыл со станции, тень не желала расставаться с Виром. Но теперь все начало изменяться, сияние Мэриэл разгоняло тьму, и Вир смог, наконец, выйти на свет.