Питер Дарман – Ярость орла (страница 31)

– Ну, поскакали? – спросил Спартак, давая шенкеля своему коню. И мы рысью двинулись вперед. Пока мы ехали через весь лагерь к огромному стенному провалу, служившему входом и выходом, я успел убедиться, что размеры лагеря увеличились. Здесь появились дюжины новых коричневых палаток и других самодельных навесов, сработанных из полотна на деревянных стояках. Я отметил, что мы ехали через лагерь по некоему подобию главной сквозной дороги, от которой вправо и влево отходили более узкие дорожки, ведущие к дальним палаткам. Все это напоминало планировку города.

– Твой лагерь хорошо организован, мой господин.

– Устроен в точности как римские лагеря во время очередной военной кампании.

– Ты это позаимствовал в римском войске, господин?

– Я был в римском войске.

Я удивленно посмотрел на него. Он увидел это выражение у меня на лице и рассмеялся.

– Все верно, Пакор. Я служил во вспомогательных войсках, приставленных к одному из легионов. Пять лет там прослужил, таская на себе щит и копье по германским землям и другим местам.

– Тебя призвали? Мобилизовали?

– Вроде того. Я был молод – восемнадцати лет, – и после того, как римляне завоевали мою родину, их вербовщики пришли к нам в поисках людей, готовых служить в их войске. Я умел ездить верхом, орудовать мечом и копьем, вот и решил: а почему бы и нет? Фракия, страна, откуда я родом, бедна, и я мог бы провести остаток жизни, приглядывая за козами и влача жалкое существование. Мысль о военных трофеях и славе казалась очень привлекательной. Моя мать умерла, рожая меня, а отец умер от чумы, когда я был мальчишкой. Родственников никаких у меня не осталось. Вот я и решился.

Поначалу, должен признаться, это стало для меня большим приключением. Пища была приемлемая, платили регулярно, и вскоре я научился здорово владеть мечом.

– И что же в итоге привело тебя сюда? – спросил я. Мы уже проехали весь лагерь и достигли склона, поднимавшегося к провалу в стене кратера, через который проходили значительные потоки людей. Большинство, судя по виду, являлись бедными батраками с полей. Мы рысью поднялись по склону и выбрались из огромной каменной чаши кратера.

– Рим суровый хозяин. Вскоре я обнаружил, что трофеев как-то маловато, если все время сидеть в деревянной крепости возле какой-нибудь германской речушки. И мне стало скучно. Вступая во вспомогательные войска, подписываешь контракт на двадцать пять лет службы и на треть жалованья обычного легионера, вот я и решил смыться, я и еще несколько ребят. Мы зарабатывали себе на хлеб чем-то вроде разбоя, жили в лесах и грабили проезжающих, иногда нанимались на военную службу племенным вождям. Но римляне никогда ничего не забывают и ничего не прощают, так что это был лишь вопрос времени, когда нас поймают. Мы были глупы, понимаешь? Нам следовало все время менять место пребывания, а мы торчали в одном и том же месте, и они в конце концов заманили нас в ловушку и схватили.

– А почему они тебя не убили?

– Ну, нескольких они распяли на крестах в качестве назидания другим, но римляне – люди практичные. Мы еще могли им пригодиться, а поскольку хорошо владели оружием, нас продали в гладиаторы. Вот так я и оказался в здешних местах.

У меня были к нему еще вопросы, но я решил, что это может подождать. Теперь мы оказались на заросшем травой склоне горы, откуда открывался вид на много миль вокруг. В отдалении, за широкой равниной, которая начиналась от склонов горы слева и справа от нас, виднелось море. Склон, по которому мы ехали, казался настоящим океаном пышных трав, но вдали можно было разглядеть обширные возделанные поля. Небо было безоблачным. Мы продолжали спускаться по склону. Нам то и дело встречались группы людей, направляющихся к лагерю. По сути, насколько я видел, вся округа была заполнена черными точками и фигурами, спешащими к кратеру. В этот момент к нам галопом подскакали двое всадников и остановились рядом. Одного я узнал – Каст, германец с длинным лицом и аккуратно подстриженной бородой. На нем была кольчужная рубаха, и он, так же как и его товарищ, держал щит и копье. Каст кивком поздоровался со мною.

– Хороший день сегодня, Спартак! Еще больше новичков прибыло, сотнями идут! Мои разведчики говорят, что большая часть поместий вокруг Нолы покинута.

– Хорошо, – ответил Спартак. Он бросил взгляд в мою сторону, потом перевел его обратно на Каста. – Они все еще там?

Каст кивнул.

– Отлично. Тогда мы поедем и поглядим на них.

– Только вдвоем? – спросил Каст. – Там могут быть римские патрули.

– Сомневаюсь. Никаких сообщений об их появлении не было с тех пор, как мы разбили им нос. Некоторые успели убежать, но они, видимо, рванули к Неаполю. Но если мы кого-то заметим, то тут же вернемся на Везувий.

– Но даже если так… – запротестовал было Каст.

– Мы обгоним любых римлян, Каст. Не так ли, Пакор?

– Если ты прикажешь, господин, – ответил я.

После этого он послал своего коня вперед, и я помчался следом. Мы легким галопом двинулись по широкому травяному простору, пока не достигли дороги, по которой проехали еще с милю или около того. Местность понемногу становилась более обжитой, с полями и оливковыми рощами справа и слева, хотя я не заметил никого, кто бы за ними ухаживал. Солнце уже поднялось высоко, стало жарко, так что я обрадовался, когда мы добрались до небольшого леска и поехали сквозь него. Воздух и здесь был теплый. Мы направили своих лошадей прямиком через заросли. Через несколько минут мы выбрались на противоположную опушку, и Спартак остановил своего коня. Впереди нас виднелась узкая прогалина, по которой протекал ручей. По его берегам стояли несколько групп лошадей, одни пили воду, другие щипали траву. Ни на одной не было ни уздечки, ни седла.

– Чьи это лошади? – спросил я.

– Твои, если сумеешь их приручить.

Я почувствовал укол возбуждения. Передо мною был целый табун лошадей – серые в яблоках, рыжие, одна или две вороные, остальные гнедые, мышастые и пегие.

– Это дикие лошади, Пакор. Если ты и твои парни сможете их приручить и объездить, они ваши, – Спартак бросил на меня взгляд искоса. – Когда ты примешь решение – остаться с нами или уходить?

– Завтра, господин. Каждый из нас волен сам это решать, как ты и говорил.

Лошадь – существо чуткое, и те, что стояли с краю, внезапно почувствовали наше присутствие. Они навострили уши, обратившись в слух. Остальные подняли головы, перестав жевать и пить, а некоторые даже тронулись прочь: их органы чувств сообщили им об опасности. Хотя мы прятались за деревьями, лошади явно заволновались. Нужно было уезжать отсюда. Мы двинулись обратно к Везувию по заброшенным тропам. Когда мы приехали в лагерь, то спешились и отвели лошадей в наскоро устроенные конюшни. Люди подходили к Спартаку и либо приветствовали его, отдавая честь, либо обнимали; он, со своей стороны, отвечал на их приветствия тем же, всегда готовый остановиться и поговорить. Мне пришлось признаться самому себе, что он все больше мне нравился. Он, конечно, разбойник и раб, но явный вожак, лидер, и эту разношерстную шайку он, благодаря личному авторитету, полностью держал в руках. Кстати, о шайке: она с каждым днем все разрасталась. Когда мы слезали с коней, в лагерь вошла еще одна группа молодых людей, и охранники направили их в ту часть кратера, отведенную для новых людей. Выглядели они вымотанными, но вполне здоровыми и бодрыми. Спартак объяснил, что это пастухи.

– Пастухи? – переспросил я.

– Да. Рабы, которых их хозяева посылают в горы пасти стада овец и коз.

– А разве их не охраняют? – спросил я.

– Да кто ж будет охранять тех, кто сам охраняет стада своих хозяев? Никто. Римляне при своем тщеславии не думают, что эти люди проводят свои одинокие ночи, размышляя о свободе, вместо того чтобы заботиться о безопасности доверенных им стад, оберегать их от хищных животных и воров. Вот и посылают здоровых и сильных молодых людей в горы, вооружив их ножами и дубинками, чтобы те оберегали их имущество. Они почему-то уверены, что те окажутся верными и послушными рабами. В Южной Италии полным-полно таких пастухов.

– А теперь они присоединились к тебе.

– Да, присоединились. Мы разгромили шесть римских когорт, и это произвело должное впечатление на всех, не только на римлян.

Мы достигли конюшен и передали своих лошадей конюхам, среди которых были и мои люди.

– Мне нужно заняться организационными делами, Пакор, так что я с тобой временно попрощаюсь.

– Скажи, зачем ты показал мне стадо диких лошадей?

– Я подумал, что они тебе понравятся. Я же знаю, что вы, парфяне, большие знатоки лошадей.

– Стало быть, это не было попыткой убедить меня остаться?

Он рассмеялся:

– Конечно, так и было! У нас будет много пеших воинов, но никакой конницы. Кроме того, любой военачальник захотел бы иметь в своем распоряжении человека, захватившего однажды римского орла. Мне про это рассказал твой бывший раб, хотя по-латыни он говорит плохо. Если ты решишь остаться с нами, то будешь моим начальником конницы.

Признаюсь, я был польщен. И мне понравилась мысль стать начальником. Но тут я припомнил, что это все же не войско, а хоть и увеличивающаяся в размерах, но все же банда, сборище беглых рабов. Он заметил, что я обдумываю эти мысли. И протянул мне руку. Я пожал ее.