Питер Чарски – Сумерки богов. Хроники Эрры. Книга первая (страница 9)
– Я не боюсь. Просто…
Он шагнул внутрь. Слуги-млоки сновали между столами, расставляя скамьи, таская сложенные покрывала и скатерти. Они двигались заторможенно, сонно – как всегда днем, когда их тянуло в дрему. Один споткнулся, чуть не уронив поднос с кубками. Кубок, звякнув об пол, покатился в угол.
Отец вздрогнул от шума и открыл глаза. Судорожно, как утопающий, втянул воздух. Рука метнулась к поясу, где обычно висел меч, но нащупала только ткань куртки.
– Где… – Он огляделся, явно не узнавая никого. – Что…
– Ты задремал, мой лорд, – ровно сказала Сайна, поднимаясь. – Всего на несколько минут.
Бриан потер лицо ладонями. Его пальцы мелко дрожали. Томас тут же отвел взгляд, стыдясь за отца. Раньше лорд Лангобар не дремал посреди дня. Раньше он не забывал, где находится. Раньше его руки не дрожали.
– Где мальчики? – хрипло спросил отец, поднимаясь. Кресло заскрипело. – Эрик и Томас должны быть здесь.
– Том здесь, – Сайна указала на Томаса легким движением руки, – а Эрик пошел на конюшню за лошадьми. Они скоро выезжают.
Бриан наконец заметил среднего сына. Прищурился, словно пытался вспомнить, зачем тот пришел.
– Выезжают… – Он тряхнул головой, прогоняя остатки сна. – Да. Охота. Гость. Ты готов, Томас?
– Да, отец.
– Хорошо. Следи за братом. Чтобы он там не наделал глупостей. Он больно горяч, прямо как Одрик.
Томас кивнул. Бриан уже отвернулся, обращаясь к Сайне сверху вниз:
– Этот гость… Что ты говорила – ты видела его во сне?
– Три ночи назад. – Она встала и сделала шаг ближе, пальцы дрогнули, но она не коснулась мужа. – Человек в сером. Несущий яд в левой руке и истину в правой. Может, он алхимик? Из Мидгарда? Они там знают о ядах больше, чем кто-либо…
– Нет. Он не алхимик, – резко оборвал ее Бриан. – Просто орденская крыса. Архивариус. Инспектор. С каким-то поручением.
Томас слушал вполуха, разглядывая зал. Слуги уже почти закончили: столы накрыты, скамьи расставлены, светильники на стенах ждут, когда их зажгут. Все готово для пира.
Охота. А потом пир. В честь какого-то архивариуса из Мидгарда. Это было странно. Отец не устраивал пиров годами. Экономил на всем: на еде, на масле для ламп, даже на дровах для очага. Опала выжала из семьи Лангобар все. А теперь вдруг – охота и пир для гостя, о котором никто ничего не знает.
Архивариус. Человек, который работает с документами и бумагами. Зачем архивариусу ехать в замок Жус, за черт знает сколько лиг от ближайшего приличного города? Что-то меняется. Что-то большое ворочается в тумане. Годами их жизнь была предсказуемой: скучные дни в замке, редкие стычки с соседями, мелкие неприятности, экономия на всем. Отец с отрядом ездил в короткие набеги за реку, возвращался обычно с пустыми руками. Одрик пропивал жалование солдат, которое выделял Орден, и содержал на него своих наложниц, которых менял по два раза в год. Сайна видела вещие сны, которые никогда не сбывались так, как она говорила.
Размеренность. Распад. Медленное сползание в безвестность. Время неумолимо стирало со страниц истории самое древнее семейство Континента, ведущее свой род от первых колонистов этого мира.
И вот теперь – гость из Мидгарда. Охота в Сумрачном лесу. Пир, на который уйдут последние их запасы.
Отец явно чего-то ждет. Чего-то хочет. И этот гость – ключ ко всему. К будущему.
Все заканчивается. Тягостное предчувствие сдавило грудь. Впереди их ждет буря. И он не знал, переживет ли ее их семья. Или утонет в ней, как тот дракон – сломанный ветром, беспомощный и жалкий.
– Томас! – окликнул отец. – Ты меня слушаешь?
Он вздрогнул.
– Да, отец.
– Тогда иди. Проверь, готовы ли лошади. И скажи Эрику, чтобы поторапливался. Гостя надо встретить на дороге, а не у ворот. И не забудьте заехать к егерю!
Томас кивнул и направился к выходу. На пороге он обернулся. Сайна снова сидела рядом с Брианом, склонившись к нему и что-то нашептывая. Отец слушал, хмурясь. А за их спинами слуги-млоки сновали в полусне, расставляя блюда для пира. Пира, который мог стать последним.
Томас вышел во двор, где Шамаш висел в зените словно красное и сонное око. Ленивый белесый туман уже начинал сгущаться у покрытого мхом подножия стен замка Жус.
Южная дорога петляла между полей, давно заросших бурьяном, и рощ искривленных карликовых деревьев. От северной дороги ее отличало только то, что она шла на юг от замка. И еще виселица. Туман стелился по земле плотной пеленой, скрывая все дальше десятка шагов, и только Шамаш, вечно висящий в зените, просвечивал сквозь серость тусклым красноватым фонарем. Эрик ехал впереди, выпрямившись в седле, держа руку на эфесе меча. Его цепкий и не упускающий ни одной детали вокруг взгляд был устремлен вперед. Опушка, изгиб дороги, следы копыт в грязи, обломок дерева, виселица. Коротко. Собранно. Он готов. За ним плелся Томас на своей вредной кобыле, которая то и дело норовила свернуть к обочине или перейти на рысь, а следом – два воина отца. Закованный в тяжелую броню оптимат на массивном коне ехал расслабленно, как будто выбрался на увеселительную прогулку, его шлем болтался на луке седла, а сам он насвистывал какую-то непристойную песенку. Беззубый конный арбалетчик с провалившимся ртом и острым носом вообще раскачивался в седле, мучительно икал, и от него разило чем-то кислым – видать, успел хорошенько приложиться перед выездом. Они были спокойны, скучающи и словно бы знали наверняка: на этой дороге им ничего не угрожает. А если и угрожает – так это лишь повеселит их и разнообразит сумрачный день.
Эрик в который раз обернулся, проверяя, все ли на месте, и его взгляд наткнулся на виселицу у обочины. Деревянная конструкция, почерневшая от сырости, а на ней – свежий покойник. Тело чуть раскачивалось на ветру, голова безвольно свисала на грудь, лицо уже было тронуто тленом. Одежда превратилась в лохмотья. Может быть, бродяга, а может, и дезертир. Но Эрик приметил деталь, от которой его желудок сжался: у трупа не было левой ступни. Не отрублена, а отгрызена. Словно кто-то отъел висельнику ногу прямо с земли. Оборванный край штанины потемнел от крови, было видно, что кость обглодана. Моготы? Нет, они бы не оставили столько. Наверняка квадры. Крысолюди всегда подбирают остатки. Не брезгуют падалью и мертвечиной. Эрик сглотнул, отвел взгляд и направил коня дальше. Нужно выполнить задание. Встретить гостя, привести в замок. Сделать все как надо, чтобы отец был доволен. Чтобы дядя Одрик сказал ему…
– Эрик, – окликнул его Томас, подъезжая ближе. Голос дрожал, хотя брат пытался это скрыть. – А ты… ты не знаешь, кто вообще этот гость? Отец тебе не говорил?
– Нет, – коротко бросил Эрик, не оборачиваясь.
– Но ты же был на прошлом совете. Наверняка обсуждали…
– Тебя не касается.
– Я просто думаю, – Томас не унимался, слова сыпались нервным и судорожным потоком, – если это инспектор Ордена, то он может… ну, как будто проверять нас. На всякую ересь. Или на верность. А у нас тут… эти кайлаши у оптиматов. Всякие книги в библиотеке. Ты знаешь, что у Тири есть книга по астрономии? Это же запрещено. И если он донесет в Мидгард, то…
– Тихо, помолчи! – рявкнул Эрик, резко натягивая поводья и разворачивая коня. Конь фыркнул, взметнув копытами грязь. Он пристально взглянул на Томаса, тот отвел глаза. – Ты трусишь. Как всегда трусишь. Так что просто заткнись и делай что велено. Встретим гостя, проводим в замок. Всё.
Томас побледнел, стиснул зубы, но промолчал. Внутри него, как всегда, поднималась волна стыда, едкая и горькая. Да, он трусит. Да, он слабак. Он это знает. Слишком хорошо, потому что в этом замке только млоки ему об этом не напоминают. Млоки и его сестренка Тири. Но разве это причина молчать, когда опасность реальна? Он не знал. Эрик развернул коня и поехал дальше, а Томас, ругая себя последними словами, правил следом. Кобыла опять зарысила, и он на какое-то время сосредоточился только на том, чтобы не отбить себе зад. Закованный в броню оптимат хмыкнул, глядя на их перепалку, а Беззубый вроде бы вообще ничего не заметил – он задремал в седле, покачиваясь в такт шагам лошади.
Бандиты появились из тумана внезапно – шестеро, может, семеро, все оборванцы в потрепанных куртках со следами от споротых нашивок ополчения Ордена. Растянулись цепью поперек дороги, преграждая путь. У главаря – крепкого детины с топором – лицо было обветренным и злым. Остальные выползли из придорожных зарослей, окружая всадников.
Эрик мгновенно выхватил меч и пришпорил коня.
– Эй! Прочь с дороги, ублюдки! – Его голос зазвенел от напряжения. – Или пожалеете!
Мародеры не двинулись. Главарь медленно переложил топор из руки в руку, разглядывая всадников. Взгляд скользнул по Эрику – мальчишка с мечом, по Томасу – еще один пацан, да еще и бледный как полотно, чуть задержался на оптиматах.
Закованный в тяжелую броню рыцарь неспешно развернул коня боком, перекрывая дорогу его массивным корпусом. Нацепил шлем. Короткая алебарда с узким лезвием и бойком, как на молоте, легла на луку седла – не поднята для удара, но готова к бою. Его лицо в щели забрала было невидимо, только блеснули глаза.
– Пять, – пробормотал он себе под нос, считая мародеров. – Шесть… Восемь… Где остальные?