Питер Чарски – Байки пустошей. Из цикла Deep fail state (страница 8)
– Вы находитесь на территории военного правительства Техаса! Во избежание кровопролития категорически требую! Сдайте оружие не-ме-длен-но!
После этого он упал вниз лицом в грязь, и все увидели, что из своего кавалерийского мундира он успел надеть только куртку с эполетами. По поводу этой истории Джокер потом говорил, что никогда, ни до, ни после, он не видел, чтобы Де Ла Венж внятно произнес такую сложную фразу и чтобы такое количество вооруженных людей моментально сложили оружие.
Де Ла Венж обычно ни с кем не делился своим состоянием, он не очень хорошо формулировал сложные мысли по-английски, а японский, кажется, уже прочно забыл. По крайней мере когда был трезв. Или, что также возможно, никогда хорошо и не знал. Очень смутно он помнил, что по-японски с ним разговаривала мать, но когда и при каких обстоятельствах она пропала – этого он уже не мог вспомнить. Он прибился к отряду военных из «Одинокой Звезды» пять лет назад, имея с собой только купленный на толкучке пистолет, который выменял на последнюю еду. Первое свое нормальное оружие он добыл в бою. Это была знаменитая Битва за патронный завод, без победы в которой никакой Директории бы вообще не возникло.
Сейчас, во время дождливого сидения в прогнившем, пахнущем сыростью и покрывшемся плесенью Килл-Горе, Де Ла Венж отчетливо понимал, что ему становится хуже. Он ощущал частые приступы раздражительности и злобы, которые не мог контролировать. Он расколотил почти все предметы мебели в комнате, пощадив по непонятной причине только огромное напольное зеркало в резной раме. Чтобы побороть приступы злобы, он пил. Напившись, он становился буйным и каким-то развинченным, пока не засыпал. Он делал странные поступки, без причины задирал людей на улицах, ночью выходил в чем мать родила на площадь, стрелял в воздух и орал что-то на японском, пока его не забирал и не приводил в чувство Догги, который в эти дни нянчился с ним прямо как мамаша. Всем остальным он говорил: «Наш-то совсем бешеный, это ему без крови плохо. Ну, ничего, выйдем в пустоши – прольет кровушки и немного успокоится. А пока пусть чудит, главное, чтобы поменьше людей погубил…»
Больше всего на свете после выпивки Де Ла Венж любил свой «Кольт 911». Частенько он разглядывал ладный пистолет, отлично лежащий в руке и оттягивавший ее теплой смертоносной сталью, и размышлял, как в один прекрасный солнечный день застрелится из него. Он еще не решил, будет стрелять сбоку в висок, приставив пистолет к голове, или засунет ствол в рот и прострелит мозги снизу вверх. «Кольт» был очень хорош и удобен, лежал в руке как влитой, но одна беда: обоймы часто заедали, и если попало хоть чуть-чуть грязи или воды, то стрелять уже было нельзя. Нужно было передернуть затвор и выбросить первый патрон, снять рамку и продуть ствол, а потом уже стрелять. Черная, как пантера, «Беретта», которая тоже была у Де Ла Венжа, казалась ему слишком громоздкой и плохо лежала в руке. А вот его первый пистолет – огромный плоский «Маузер» – был отличным, особенно с дополнительным магазином, но патроны к нему были слишком редкими. Еще у него был наградной «Кольт Драгун» – очень старый и совершенно безотказный, патроны можно было снаряжать самому, была бы с собой пулелейка. «Кольт» стрелял с очень сильной отдачей, выпуская облако порохового дыма, а разрушительная сила его пуль была такая, что на дистанции в десять ярдов укладывала на землю любого.
Во время сидения отряда Де Ла Венжа в Килл-Горе до них доходило не так много информации от разведки Директории. Раз в несколько недель Спринггет присылал конверт, в котором были последние сведения, полученные от агентов и перехваченные по радио. Сначала он присылал их зашифрованными, и это были просто столбцы цифр, но после того, как Де Ла Венж дважды потерял шифровальные ключи, Спринггет плюнул и стал присылать депеши простым текстом.
В них было указано, что в руинах Далласа остается значительное число мирных, хотя неизвестно, как они относятся к Директории. Пару месяцев назад жители подземелий и убежищ городского центра, объединившиеся в катакомбах и пережившие первые страшные годы после Апокалипсиса, совершили вылазку в развалины города, собирая различные вещи и книги. А сам город, как и многие другие мегаполисы, оказался во власти расплодившихся бродячих собак, которые отпугивали даже правившие пустошами кабаньи стада. Также сообщалось, что люди Сломанной Стрелы и стоянки Двухголового Медведя бросили свои стойбища и большим караваном продвигаются по зараженным землям, лежащим между разрушенной Оклахомой и горной грядой Озарк.
6. БЕКИ II. Где-то у Плохих Земель. Январь 2048
Когда охранники, подгоняя своих лошадей дикими криками, скрылись за ближайшими дюнами, Беки легко распутала веревку, связывавшую ей руки. Она незаметно разбалтывала ее всю дорогу, и теперь путы просто соскользнули с ее запястий после пары резких рывков. Стащив с головы пыльный и душный мешок, она обнаружила, что ее завезли уже довольно далеко в пустоши. Последние полчаса ее сопровождение из лучших воинов племени Мертворуков проявляло все большую нервозность. Чем ближе они были к Плохим Землям, тем больше волновались и в конце концов решили отправить колдунью дальше своим ходом. Беки спрыгнула с ослика, который к тому моменту уже мирно стоял, и после нескольких неудачных попыток сняла висевшую у нее на спине деревянную табличку. Там было кривовато начерчено следующее:
«БЭКИ – ВОР И ХОЛДУН И ШЛЮХА»
Вот так там было написано, и это Беки совершенно не устраивало. Она пошарила глазами по земле, подобрала подходящий камушек и через пять минут усердной работы критически оценила свои труды. Теперь на табличке вкривь и вкось было написано:
«ХХХХХ БЕКИ – ХО ХХХХХ
Я РАССКАЗЫВАЮ ОХУИТЕЛЬНЫЕ ИСТОРИИ!»
– Беки Хо! – смачно произнесла Беки, пробуя эти слова на вкус. – А что, вполне даже сладенько!
Покопавшись в седельной сумке ослика, она нашла металлическую баночку, а внутри кремень и сложенную почерневшую жженую ткань – большая удача, теперь она сможет развести костер, просто высекая искры. Беки все аккуратно сложила обратно, а также положила в сумку веревку, которой были спутаны ее руки, мешок и табличку.
На этот раз ее из трудной ситуации опять выручили Хозяйки Клыки. А точнее, не сами мифические Хозяйки, а придуманный стишок про них:
Когда в стойбище Мертворуков ее схватили и, порвав одежду, повалили на пол хижины, она начала ритмично выкрикивать стишок, чем очень смутила насильников. «Ведьма!» – закричал один из них, в испуге отшатнувшись. «Открывайте двери шире!» – заорала, брызгая слюной ему в лицо, Беки и захохотала как умалишенная. Отмахиваясь от злого духа, дикари поспешили удрать, но вскоре вернулись вместе с большей частью жителей деревни. Так ей удалось избежать группового изнасилования, но совсем выйти сухой из воды не получилось. Толпа связала ей руки и под дикие крики потащила по улице. Большая часть дикарей в ужасе закрывали уши руками, боясь, что колдовство Беки пролезет к ним в голову и захватит душу. Те, кто держали ее, закрывали по очереди то одно, то другое ухо, потому что держать человека руками и закрывать уши одновременно ни у кого из них не получилось. Поэтому держали ее не очень крепко, и она по пути через всю деревню к шатру вождя Мертворуков отделалась лишь несколькими ушибами и ссадинами.
Раз вся деревня встала на уши, то дела у Мертворуков обычно делаются быстро. Высокий суд, состоящий из двух полусгнивших старейшин и одной насквозь пропитанной пейотом старухи, которая так и не проснулась от грохота криков, быстро выставил лишних из шатра и приступил к разбору дела. Внутри остались только самые смелые мужчины племени и самые крикливые женщины. Детей выгнали оплеухами, даже тех, кто попрятался под ногами взрослых. Известно, что, когда дело доходит до колдовства, детям рядом делать нечего.