Питер Боланд – Убийства в пляжных домиках. Детективное агентство «Благотворительный магазин» (страница 5)
– Нет, насколько мне известно, – покачал головой их гость.
– Никто не убегал с места преступления?
– По ночам там очень темно. Полиция несколько раз ее опрашивала. Она ничего не видела.
Сью подлила всем еще по чашечке чая.
– Мы сами с ней поговорим, но как так вышло, что Энни не подозревают? Ну то есть если в момент пожара там была только она и больше никого не видела?
Энтони от чая отказался, накрыв чашку ладонью.
– Этого я не знаю. Боюсь, у меня слишком мало информации – только те крохи, что удалось выудить из полиции и газет. Еще есть слухи из вторых и третьих рук от владельцев пляжных домиков. Не самый надежный источник. К тому же они не знают Энни, так как она лишь приехала на лето. Там, на пляже, своя маленькая община: сплетни разносятся быстро, но только если ты входишь в нужный круг.
У Фионы по спине пробежали мурашки. По описанию Энтони, обитатели домов на косе выглядели как какое-то замкнутое сообщество, опасающееся чужаков. Подход «мы и они». Как в «Плетеном человеке»[4] – фильме, их сосед Корзинщик тут ни при чем. Коса Мадфорд-Спит не была отрезана от мира, но возможность закрыть ее была. Пока Фиона отбросила эту мысль. Ориентироваться нужно на факты и улики, а не на заранее сложившиеся предубеждения. Одно они знали точно: Энни Фоллет стала национальным героем, вытащив Малкольма Крэйни из горящего дома. Фиона помнила, что в газетах пару дней только об этом и писали, пока не переключились на что-то еще. Фиона улыбнулась Энтони.
– Не беспокойтесь, мы докопаемся до истины, – заверила она.
– Чудесно. Владельцы пляжных домов будут довольны, – с заметным облегчением поблагодарил Энтони. Жители косы, должно быть, сильно на него давили, чтобы он поскорее добился результата. Энтони отметил положительный исход дела, неторопливо выбрав себе шоколадное печенье. Рука его в нерешительности замерла над блюдом, хотя все печенья были одинаковые. Большим и указательным пальцем он взял одно и чуть-чуть надкусил. Другую руку он держал под печеньем, чтобы ни одна случайная крошка не попала на его дорогой костюм.
Закончив с печеньем, Энтони отряхнул руки и поднялся из-за стола, дернув за манжеты и пригладив костюм.
– Что ж, мне пора идти. Мои контакты у вас есть. Позвоните, если что-то понадобится.
– О… – Фиона слегка удивилась тому, как резко он засобирался. Им требовалось узнать больше. – Вы могли бы уделить нам еще пару минут своего времени?
– Я должен встретиться с женой. Но да, хорошо. – Мужчина нехотя опустился обратно на стул, бросив взгляд на улицу, возможно в поисках супруги.
Фиона продолжила:
– Жертва, Малкольм Крэйни. Вы не знаете, были ли у него враги?
По лбу Энтони снова расползлась сеть морщин. Фиона поняла, почему ему так не терпелось уйти. Возможно, он надеялся, что ему не придется отвечать на самый важный вопрос: зачем кому-либо убивать Малкольма Крэйни?
Энтони вновь поправил манжеты, слегка дернув каждый из них, затем еще раз, и еще: нервный тик.
– Думаю, что нет.
– Каким он был человеком? – спросила Дэйзи. – Чем он зарабатывал на жизнь?
Энтони, слабо улыбнувшись, глубоко вздохнул:
– Малкольм не работал. Он был своеобразным человеком. Эксцентричным. Местной знаменитостью, можно так сказать. Большая борода, копна длинных седых волос. Напоминал мне Билли Коннолли, только повыше и похудее[5].
Его описание явно не подходило под образ того, кто мог бы купить пляжный дом на косе Мадфорд-Спит.
– Как он смог позволить себе дом? – спросила Фиона. – Он был эксцентричным миллионером?
Энтони фыркнул от такого предположения:
– Господи, нет. Кажется, получил от родственника. Но точно сказать не могу.
– Сколько ему было лет? – спросила Дэйзи.
– Семьдесят один, кажется.
– И что же думали любезные владельцы пляжных домиков об этом бездельнике в своих рядах? – поинтересовалась Фиона.
– Они все его любили и его дом, который стал чем-то вроде местной достопримечательности. Фасад был целиком покрыт ракушками и другим морским мусором, который Малкольм подобрал на пляже.
– О господи! – ахнула Дэйзи. – Помню, я видела фотографию в газете до пожара! Мне очень нравился этот домик. Весь украшенный всякими маленькими безделушками.
– И большими тоже, – добавила Сью. – Кажется, к террасе он прикрутил гигантские ракушки моллюсков вместо сидений.
– Верно, – подтвердил Энтони. – И разрешал детям фотографироваться на них.
Даже Фиона, которая переехала в Саутборн относительно недавно, много раз прогуливалась по косе и знала о пресловутом домике, напоминавшем обитель клептомана.
Дэйзи набрала запрос в интернете и протянула собеседникам экран телефона: поисковая страница выдала множество фотографий причудливого домика под номером 117. Возможно, самого фотографируемого и популярного в соцсетях дома на пляжной косе. Каждый дюйм фасада был усыпан ракушками, морским стеклом[6], также маленькими фигурками и статуэтками, остатками старых лодок и кусочками фарфора. Всевозможные части декора спускались по стене, занимали веранду и тянулись до самого песка. Венчала весь этот безумный ансамбль пара огромных оленьих рогов, украшавших вершину остроконечной крыши.
– И никто никогда не высказывал возражений против внешнего вида дома? – уточнила Фиона.
Помедлив, Энтони ответил, тщательно подбирая слова:
– Правила не запрещают придавать своему дому индивидуальность, с условием, что высота и ширина соответствуют норме, и так далее.
Фиона спрашивала про другое. Она попробовала снова:
– Что думали владельцы других пляжных домиков?
Энтони опять запнулся.
– Эм, я слышал, что некоторые были несколько недовольны.
– Кто именно? Вы можете назвать имена? – спросила Неравнодушная Сью.
– Не представляю, кто конкретно. Но вы же знаете, какие бывают люди.
Фиона знала. Ее соседи, хотя и милейшие люди, частенько косились на нее, если она не забирала свой мусорный бак после двенадцати часов, сразу после того, как его опустошали в день вывоза мусора. На тех, кто не следовал правилам вплоть до буквы, смотрели неодобрительно. Любое отклонение от нормы, если кто-то отличался или выделялся из толпы, вызывало в населении сильное волнение: они хотели, чтобы все были в точности как они сами. Здесь частенько говорили:
У двери магазина появилась женщина: прищурившись, она смотрела сквозь стекло, пытаясь различить людей внутри.
– О, а вот и моя жена, – объявил Энтони. – Она, должно быть, устала меня ждать.
Не успел он подняться, как его вторая половинка толкнула локтем дверь и вошла: элегантные каблуки звонко зацокали по старинному паркету. В руке она сжимала обернутый в коричневую бумагу пакет.
– Вот ты где, – сказала женщина. Как и ее муж, одета она была безупречно, но куда более стильно, в красном двубортном пальто с большими черными пуговицами. Макияж тоже выглядел профессионально, а светлые волосы – прямыми, как сухие спагетти.
Энтони, поднявшись на ноги, представил ее дамам:
– Моя жена, Оливия.
– Добрый день. Рада познакомиться.
– Фиона, Сью и Дэйзи помогут раскрыть дело с убийством на пляже, – сообщил Энтони.
Оливия улыбнулась, но глаза выдавали ее. Взгляд лихорадочно метался по магазину, по прилавку, всем витринам и стендам, будто какой-то подержанный предмет мог прыгнуть на нее и схватить.
Если судить по внешности, Фиона побилась бы об заклад, что у Оливии никогда в жизни не было подержанных вещей и менять этого она не собиралась.
Прижав руки как можно ближе к телу, женщина, судя по всему, искренне боялась случайно коснуться или задеть что-то не очень чистое.
– Энтони, нам и правда пора. – Она подняла выше небольшой бумажный сверток. – Прошу прощения, что вот так похищаю своего мужа, но мне нужно оставить посылку в одном из автоматических почтовых ящиков, а я ненавижу касаться дисплея.
Может, она и не была снобом, просто патологически боялась микробов.
– О, у меня есть дезинфицирующие салфетки, хотите? – Дэйзи тут же извлекла откуда-то упаковку. Точно какой-нибудь ниндзя гигиены, она всегда держала в складках своих нарядов различные чистящие средства.
– Нет, спасибо, вы очень любезны, – ответила Оливия. – Неважно, насколько поверхность чистая, я просто не выношу прикосновений. Энтони приходится все делать за меня.
– Это единственный недочет Depop, – заметил Энтони.
– А что это? – не поняла Дэйзи.
– Это как платформа eBay, только для модных вещей, – объяснила Оливия.
– Небольшой доход, но все же приносит, – с восторгом вставил Энтони. – Оливия продает кучу своих ненужных вещей на Depop, она прекрасно разбирается во всех новых технологиях. А я вот полный ноль. Оливии просто не нравится касаться общественных дисплеев.
Супруга кинула на него сердитый взгляд, в котором стыд мешался с раздражением. Он явно поделился слишком личным. Так, выходит, Оливия не против подержанных вещей – если только у нее их кто-то покупает.