Питер Бигл – Невеста зверя (сборник) (страница 43)

– Я всегда буду твоей прислужницей.

– Ты уйдешь за мной в лес? Со мной ты забудешь все человеческие печали, а именем твоим станет шепот листьев.

Меня снова охватила тоска по ней.

– А имя брата?

– И его имя будет в этом звуке.

– Я должна зайти домой. Его ждут. Я должна рассказать о судьбе моего брата, чтобы все могли оплакать его, и узнали, как дорого платит тот, кто видит твое ужасное великолепие.

– Иди же, дитя Кадма. Я принимаю твою службу. Служи мне.

Ее поцелуй обжег мне лоб, как серебряные рога луны.

Когда я вернулась в дом Кадма, я не чувствовала, что изменилась. Но женихов тихо отослали прочь, богато их одарив. Богиня сделала меня своей жрицей, как и обещала. Я пою гимны в ее честь и поддерживаю огонь у алтаря моего брата. Я охочусь, как могу – на мух, жужжащих в жаркий день у щек спящих детей; на солнце, выжигающее цвет из шерстяных тканей; на мышей, крадущих зерно. Я говорю от лица богини, и никто не смеет сказать мне и слова.

Похоже, Эллен Кушнер существует в двух экземплярах: радиоведущая известной американской передачи «Пи-ар-ай Саунд энд Спирит», в которой рассказывается о музыке и мифах, традициях и верованиях, составляющих человеческий опыт во всем мире и во все времена, и писательница, создавшая, среди прочих произведений, романы «Острие меча» и «Привилегия меча» в стиле «маньеристского панка» и мифический роман «Томас-Рифмач». Некоторые очень удивляются, когда узнают, что обе они живут в одном теле. К тому же Эллен организует шоу и лекции, преподает писательское искусство и обожает путешествовать на поездах. Эллен Кушнер выросла в Кливленде, Огайо, а теперь живет в Нью-Йорке.

Обо всем этом подробно рассказано на ее Интернет-сайте www.ellenkshner.com.

Все мы любим греческие мифы о богах и героях. Но боги бывают жестоки, и самые великие легенды полны несправедливости.

Когда мне было шесть лет и я только что научилась читать, мой отец на год отвез всю нашу семью во Францию. У нас было очень мало книг на английском языке, а читать мне ужасно хотелось. Наверное, мои родители тоже тосковали по книгам на английском – отец пошел в Американскую библиотеку и купил несколько распродававшихся там старых книг. Я взяла небесно-голубой том в твердом тканевом переплете, с порванным корешком (вышедший в Лондоне еще до моего рождения) и с головой погрузилась в чтение. Это был пересказ греческих мифов, в основном по мотивам поэмы «Метаморфозы» римского поэта Овидия. Теперь, глядя на титульную страницу, я вижу, что книжка называлась «Боги и люди», а автором был Рекс Уорнер, но для меня она была Голубой греческой книжкой, перечитанной множество раз. Больше всего мне понравились трагедии.

Для «Невесты зверя» я обратилась к одной из моих любимых историй – ужасной легенде об Актеоне. В классической литературе есть несколько версий истории Актеона, и в каждой свое объяснение его жестокой кары. Некоторые считали, что он был наказан за то, что нарочно подглядывал за богиней Артемидой, стремясь увидеть ее наготу. А по мнению Овидия, несчастный юноша просто оказался не в то время не в том месте.

Однако во всех версиях подчеркивается, что молодой Актеон был страстным охотником, и ни в одной не упоминается его сестра.

Жаннин Холл Гейли

Белая косуля: три стихотворения

Белая косуля оплакивает свое детство

Взаперти в крепком каменном доме без окон, без стекол, в которые попал бы свет, пробились бы лучи солнца, я все бледнела с каждым годом – я бледная, как луна, бледная, как голубка, и кожа моя нежна. До пятнадцати лет, пока не просватают, предстоит мне скрываться от света: от деревьев, птиц и людей, чьи голоса доносятся через стены, от конского ржанья, от дневных песен, хоть я и гуляю по ночам, когда пищат, мелькая над головой, летучие мыши. Ни с кем не заговаривать, никому не открывать дверей. Со мной только книги и картины, драгоценности и зеркала. Тихая жизнь, невеселая, одинокая и медленная. Я не знаю – смерть, печаль или клевета заперли меня в мире темноты, в мире зажженных свеч… Неверный блеск огня — единственный намек на то, что мне готовит солнце. Когда жених поклялся, что полюбил меня, как только увидел мой портрет — влюбился в портрет, глупый мальчик, — и не послушал мольбы моей матери, а распахнул мою дверь, ранив меня светом, я вырвалась и убежала в лес, обратившись белой косулей. Свет обрек меня на молчание, мое новое тело мелькало, как лунные блики, в незнакомом лесу. Но юный охотник все гнался за мной: даже в новом обличье я не спаслась от его любви. У ручья он ранил меня стрелой — я истекаю кровью, голова тяжелеет, близится смерть. Ах, если бы я могла вернуться в свою комнату, где темнота обнимала меня и хранила мою жизнь. Жестокий свет все ярче, ярость солнечных лучей жжет нежную кожу… Запрети ему, мама, касаться меня, ведь, когда солнце сядет, я снова превращусь в девушку. Пусть не плачет он обо мне,