Питер Абрахамс – Репетитор (страница 42)
С разбегу пускаете их по дорожкам, прямо к…
— Пап, как в боулинге называются те штуки, которые сбиваешь?
— Кегли.
кеглям?
Уверена, что ты теперь — настоящий мастер;
И Бог уж точно показал тебе все приемы,
Он ведь знает все, Он триедин.
Когда-нибудь ты всему научишь меня
И расскажешь, что и как вы едите.
Мы с тобой будем есть небесные хот-доги,
И пить священный «Спрайт», и все остальное.
А потом сыграем в боулинг.
Мы будем вечно веселиться,
Играя все вместе,
Но только, не очень скоро.
— Что ты там пишешь?
Папа уже сидел за столом и пил кофе. На тарелке перед ним дымились тосты. Завтрак уже начался, а Руби этого даже не заметила.
— Ничего.
Руби положила салфетку на колени, как сделала бы любая хорошо воспитанная молодая леди. Она начала лить кленовый сироп на тост, наблюдая, как золотисто-коричневые утесы скрываются под янтарным водопадом.
— Эй, поменьше сиропа.
— Упс.
Она отрезала кусочек от тоста, лежавшего на самом верху, и погрузила его в сироп.
— Пап, как называется, когда что-то переполнено жидкостью?
— Переполнено жидкостью? Не знаю.
— Когда жидкость уже не помещается и поэтому вытекает.
— Ты имеешь в виду «пропитанный»?
— Да.
Французский тост, пропитанный кленовым сиропом, — жидкий янтарь высшего сорта из штата Вермонт, в нем не осталось ничего, что напоминало бы о кленах. Руби откусила первый кусок. Папа наблюдал за ней:
— Ну как?
— Самое лучшее из того, что ты когда-либо готовил.
Он довольно улыбнулся. Тост действительно был великолепен. Ее рот был на седьмом небе. Опять небо проникло в ее мысли. И тут Руби в голову пришла идея нового стихотворения. Вся картина целиком — клен, фермер, крест — возникла перед ее глазами. Осталось только записать стихотворение позже. Или нанять кого-нибудь, кто запишет под диктовку, пока она сама будет лежать на мягких подушках и есть конфеты. Руби уже решила для себя, что она всегда может стать писателем, если не подвернется чего-нибудь получше.
— Как ты думаешь, кем станет Брэндон, когда вырастет?
Папа отставил чашку. О-го-го. Внезапно он стал выглядеть почти зловеще.
— А он собирается вырасти? Вот в чем вопрос.
Настроение изменилось. Но почему? И тут она поняла: все дело в том, в котором часу он вчера вернулся домой.
— Брэндон ведь дома?
— Да уж.
— Пришел вовремя?
— Не совсем.
— Сильно опоздал?
— Тут немножко другое. — Папа вздохнул, поставил локти на стол, соединил пальцы и положил на них подбородок.
— В этот раз в дело была замешана полиция, — сказал папа, решив наконец поведать ей всю историю.
— Как?
— Их компания пила в лесу. Насколько я понимаю, они шумели, и кто-то позвонил копам. Брэндона забрали потому, что несовершеннолетним запрещено пить спиртные напитки.
— Он сидел за решеткой?
— Нет. И не было залога или чего-то в этом роде.
— На этот раз.
Папа с удивлением на нее посмотрел:
— Ты права.
Вопросы с огромной скоростью возникали у нее в голове. Тысячи вопросов. Как цветы в каком-нибудь документальном фильме. Руби попыталась выстроить их по порядку.
— Что они пили?
— Не знаю, по-моему, пиво.
— Дэви тоже напился?
— Не знаю. Но вообще-то они спрашивали у Брэндона про Дэви.
— А что им было нужно?
— Знает ли его Брэндон.
— Он отрицал?
— Как ты догадалась?
— Просто предположение, — ответила Руби. — Кто накапал?
— Накапал?
— Господи, папа, ты что, не знаешь это выражение? Кто позвонил в полицию?
— А! Они не дают такую информацию.
— Но ведь на самом деле это очевидно.