Пирс Энтони – Жгучая ложь (страница 60)

– Съеден.

Мой собеседник напрягся и наполовину распустил крылья:

– Ты его...

– Не я. Другой. Дракон.

– А... – Аист расслабился и сделал еще несколько записей. – Все ясно. Курьер был ранен при исполнении служебных обязанностей и пал жертвой дракона. Должен заметить, что работа у нас довольно сложная. Оплачивается, конечно, неплохо, но и полетные, и компенсацию за потерю кормильца выдают лишь в том случае, если подтвержден факт доставки.

– Ух!

– Премного благодарен за сотрудничество. Пожалуй, у меня все, – промолвил аист и уже собрался было взлететь, но в последний момент снова обратился ко мне:

– Наша политика предусматривает вознаграждение за содействие. Не хочешь ли ты...

– Нет! – испуганно воскликнула Панихида. Аист сделал еще одну пометку.

– Предложение отклонено, – пробормотал он себе под клюв, распростер крылья и улетел.

– Ты водишь компанию с аистами? – поинтересовалась Панихида.

– Угу. – Вдаваться в подробности было для меня слишком сложно. – Давай лучше... – Я снова потянутся к ней.

– Отстань, – завизжала она, как ошпаренная, – не прикасайся ко мне!

Так и не уяснив, в чем дело, я разочарованно вздохнул, повернулся на другой бок и уснул. Как ни старайся, а женщин не поймешь.

Когда мы проснулись, выяснилось, что лошади исчезли. А сумка с чарами осталась, из чего следовало, что Пука не намерен возвращаться. При всей своей тупости я смекнул, что конь-призрак не желает везти нас на север, но сообразить почему было свыше моих сил. Ведь Панихида растолковала все так здраво и убедительно. На этих лошадей не угодишь.

Конечно, Пука был волен идти своей дорогой, когда ему вздумается, но разлука с ним меня огорчила. К тому же теперь нас с Панихидой ожидало немало трудностей независимо от того, на север мы пойдем или куда-нибудь еще.

Не знаю уж, что взбрело в мою пустую голову, но, оказавшись в затруднительном положении, я первым делом вспомнил о заклятиях Иня.

– У нас есть Чары! – воскликнул я с дурацкой улыбкой.

– Толку-то от них, – буркнула Панихида. – Они же все перепутаны.

Но мое идиотское рвение было сильнее доводов рассудка Я запустил руку в почти опустошенную суму и выудил оттуда маленький белый череп.

– Жизнь, – промолвил я, припомнив, что говорил Инь.

– Жизнь? – переспросила Панихида. – Ты хочешь сказать, что эта штуковина возвращает умерших к жизни? В таком случае она тебе ни к чему – ты ведь еще жив.

– Перемешано, – возразил я. – Не жизнь.

– О, ты имеешь в виду, что сейчас в этом черепе запечатлено другое заклятие. Такое, что способно помочь в нашем путешествии?

– Угу. Фраза ее была слишком длинной; я едва понял, о чем идет речь, и, чтобы не запутаться окончательно, поднял череп перед собой и выкрикнул:

– Действуй!

Череп вспыхнул, и вокруг него образовался вращающийся обруч. По мере того как сам череп таял, обруч расширялся и уплотнялся, пока не превратился в щит. Самый настоящий щит с изображением черепа на лицевой стороне и удобной ременной ручкой на обратной.

– Смотри! – радостно воскликнул я. – Прекрасный щит!

– Нашел чему радоваться, – скривила губы Панихида. – Щит ты мог взять и у рыцаря. Какой от него толк – домой на нем не поедешь.

Но мне неожиданное приобретение пришлось по сердцу. Собственного щита у меня никогда не было – варвары слишком примитивны и защитного снаряжения почти не имеют. Однако опыт общения с драконами и рыцарями подсказывал мне, что защититься от удара порой не менее важно, чем его нанести.

Впрочем, тогда, в том состоянии я скорее всего не размышлял о преимуществах надежной защиты, а просто радовался новой игрушке.

Надев щит на левую руку, я принял боевую стойку и сделал выпад мечом. Сейчас у нас было аж два меча – рыцарский и мой собственный, который я подобрал в галерейной роще.

– Получи! – воскликнул я, поражая воображаемого противника. – Вот тебе! – Ах ты так! Я приподнял щит, укрываясь от невидимого клинка. – Что, съел? Тебе меня не достать! – Чем бы дитя не тешилось – покачала головой Панихида.

Что она имела в виду, я так и не понял. Кажется, мое приобретение ее не обрадовало, но женщины ничего не понимают в воинских упражнениях.

Вдоволь намахавшись мечом я присел на травку, и мы с Панихидой принялись обсуждать дальнейшие планы. Впрочем, моя роль в обсуждениях была не слишком велика.

– Полагаю, нам придется идти пешком, – сказала Панихида без всякого воодушевления. – Но это займет пару дней, да я еще и ноги сотру. А все из-за твоего Пуки. Свинья он, а не конь-призрак!

– Гы? – переспросил я, ибо пребывал в убеждении, что Пука является конем, а не каким-то мифическим зверем из Обыкновении.

– Ладно, это так, к слову пришлось. – Панихида внимательно пригляделась ко мне:

– Слушай, а ведь действие чар со временем ослабевает. Надо полагать, через некоторое время вся эта дурь выветрится. Так?

– Угу.

– Хм... – пробормотала она, размышляя вслух. – надо признать, что и от мужчин бывает польза. К одинокой женщине всяк норовит прицепиться – кто хочет ее слопать, кто чего другого... Единственный способ покончить с этой морокой – выйти замуж за мужчину привлекательного, но недалекого...

Она осеклась и покосилась на меня. Я пребывал в полном недоумении, не в силах постичь смысла ее слов. Разве можно выйти 'замуж за далекого мужчину – ведь он находится далеко? Панихида решительно взмахнула рукой:

– Ладно, была не была. Отвезу тебя на себе.

– Гы?

– Я превращусь в долларпеда, – заявила она, – самого настоящего целкового долларпеда. Знаешь такого зверя? Долларпеды сродни никелъпедам и даймопедам, которых вы, варвары, частенько кличете полушками да двушками. Они не такие свирепые, но гораздо крупнее – один долларпед стоит десятка даймов и двух десятков никелей. Он большой, приметный, а потому всякий рад его сцапать, так что в дороге тебе придется меня защищать. Глядишь, и щит пригодится. Сам-то долларпед очень робок.

– Робок?

– Да. Больше всего он боится девальвации и инфляции.

– Инфлюэнцы?

– Да не инфлюэнцы, а инфляции. Впрочем, разница невелика. Это тоже болезнь вроде лихорадки. А еще он боится дождя, потому что тело у него бумажное.

– Ого! – При всей моей дурости это показалось мне более чем странным.

– Но у некоторых есть серебряный хребет. Они гораздо сильнее, однако встречаются редко. Как раз таким я и обернусь.

– Ух! – Вздохнул я, почувствовав облегчение.

Разумеется, превращение требовало времени. Поначалу Панихида изменила форму, причем предупредила меня, чтобы я был начеку и не подпускал близко никаких хищников. Конечно, она же сама сказала, что всяк рад заграбастать долларопед. Будь я посмышленее, до меня бы, наверное, дошло, что я нужен ей исключительно по этой причине. Без меня она не могла добраться до дому ни в своем обличий, ни в каком-либо другом. Вконец одуревший варвар вполне ее устраивал – она могла без труда убедить меня в чем угодно. Из похитителя я превратился в телохранителя, благо мечом махать мог ничуть не хуже прежнего. В этом деле ум не самое главное.

Но хитроумная Панихида, само собой, делала вид, будто я ей нравлюсь, и она не хочет со мной расставаться. На эту наживку женщины ловят мужчин с незапамятных времен. И вот ведь что странно, на нее частенько клюют вполне разумные люди, в отличие от меня не попадавшие ни под какой дуралей.

Даже сейчас я не совсем понимаю, что она имела в виду, когда говорила о возможном браке с привлекательным, но недалеким мужчиной. Речь явно шла не о волшебнике Ине, но, как показали дальнейшие события, и не обо мне. Впрочем, я уже говорил, что не понимал женщин даже тогда, когда с мозгами у меня все было в порядке.

Через час Панихида, покончив с первым этапом преображения, принялась расширяться и со временем увеличилась до размеров существа, вполне способного нести меня на спине, не будь оно почти бесплотным. Следующий час ушел на уплотнение и увеличение массы, но в конце концов она добилась чего хотела. Передо мной стояло диковинное существо с пятьюдесятью парами ног. Шкура его с одного боку была тускло-зеленой, а с другого сероватой, причем и на той, и на другой стороне имелись какие-то знаки и цифры. И еще картинки. Морда долларопеда напоминала физиономию сфинкса. Этот зверь не выглядел слишком сильным, но благодаря серебряному хребту я мог усесться на него верхом, что не преминул сделать. Рядом с собой я пристроил суму с оставшимися чарами и захваченный в подземелье меч. Чувствовал я себя не совсем уверенно, ибо отродясь не сиживал на таком странном животном. Впрочем, мой опыт верховой езды ограничивался Пуком. Да и не так важно, на ком сидеть, главное, чтобы тебя довезли куда надо.

Долларопед пришел в движение. Это было необычно, а потому интересно. Первая пара ножек ступила вперед, за ней последовала вторая, и так далее. По бумажной шкуре вдоль серебряного хребта пробежала рябь, и меня качнуло по направлению к хвосту. Затем такая же волна покатилась в обратном направлении, и я, соответственно, качнулся туда. Туда-сюда, туда-сюда...

Панихида плыла над неровностями почвы, постепенно набирая скорость. Пожалуй, и лошадь не могла бы скакать быстрее. От непрерывной качки меня немного мутило, но дело того стоило.

Незадолго до полудня я приметил тень, поднял глаза и увидел кружившую в небе огромную птицу. Это была рух. На меня хищница скорее всего не обратила бы внимания, но здоровенный долларопед не мог не броситься ей в глаза. Неплохой сандвич для пташки.