Пирс Энтони – Заклинание для Хамелеона (страница 70)

— Думаю, да, Ваше Величество, — кивнул Бинк.

Трент встал и сердечно похлопал Бинка по спине.

— Отлично. Пусть лучше все будет хорошо, — он помолчал, задумавшись еще о чем-то. — Ты решил, чем теперь займешься? Я могу тебе предложить все, что хочешь, кроме короны, разумеется… хотя это может оказаться возможным в твоем будущем, если…

— Нет! — воскликнул Бинк. Затем ему пришлось поправиться, заметив широкую ухмылку на лице Трента. — Я имею в виду, да, я подумал о работе… Я… ты как-то сказал, — Бинк заколебался, ощутив странную неловкость.

— Ты, кажется, невнимательно слушал, Бинк. Все, что ты захочешь, ты получишь… если это в моей нынешней власти. Но мой талант — трансформация, а не прорицание. Говори!

— Ну, в джунглях, когда мы ждали Хамелеона, помнишь, как раз перед вихляками… Мы говорили о загадке…

Трент поднял королевскую длань.

— Больше ничего не надо. Отныне я назначаю тебя, Бинк из Северной Деревни, Официальным Исследователем Ксанфа. Твоей обязанностью станут любые загадки магии. Ты будешь изучать их там, где потребуется, пока они не станут для тебя ясными. И будешь представлять доклады прямо мне для включения их в королевские архивы. Твой тайный талант делает тебя уникально приспособленным для проникновения в самые глухие уголки Ксанфа, так как анонимный Волшебник не нуждается в телохранителях. Эти уголки давно созрели для изучения. Первым твоим заданием будет открыть подлинный источник магии Ксанфа.

— Я… Э… благодарю вас, Ваше Величество, — поблагодарил Бинк. — Думаю, эта работа понравится мне много больше, чем быть Королем.

— Возможно, ты оценишь, насколько это меня радует, — улыбнулся Трент. — Теперь отправимся к девушкам.

Заклинатель расстояний переправил их обоих и внезапно они оказались перед входом в замок Ругна.

Подъемный мост был отремонтирован и блистал свежим полированным деревом и начищенной бронзой. Ров был вычищен и был теперь укомплектован чудовищами самой лучшей породы. Мерцали зубья подъемной решетки, с самых высоких башен свисали яркие вымпелы. Замок был восстановлен в полном великолепии.

Бинк всмотрелся в то, что мельком заметил в стороне. Похоже на небольшое кладбище? О, нет! Что-то двигалось там, белое, словно кость, с волочащимися остатками одежды. Затем земля открылась и с последним приветственным взмахом руки зомби опустился на место отдыха.

— Спи с миром, — пробормотал Трент, — я сдержал слово.

А если бы нет, неужели бы зомби двинулись маршем через джунгли, чтобы добиться своего? Это была загадка, которую Бинк не собирался разгадывать.

Они вошли в замок Ругна. Все шесть призраков приветствовали их в вестибюле. Все были полностью людьми. Милли быстро удалилась, чтобы известить Королеву о прибытии Короля.

Ирис и Хамелеон вместе сбежали по лестнице, одетые в одежды из кладовых замка. Волшебница пребывала в естественном состоянии, но так красиво одетая и причесанная, что была весьма привлекательна. Хамелеон же вернулась в свою «центральную» фазу, среднюю как по уму, так и по внешности.

Королева не притворялась в нежных чувствах к Тренту. Это был брак по расчету, как и предвиделось. Но ее удовольствие от своего положения и возбуждение от жизни в таком замке были подлинными.

— Это чудесное место! — воскликнула Ирис. — Хамелеон показала мне весь замок, а призраки помогли подобрать одежду. Комнаты просто великолепны, есть все, что хочешь, и все настоящее. А замок так хочет угодить… я знаю, что мне здесь будет очень хорошо.

— Прекрасно, — ответил Трент. — Теперь сделай красивое лицо, у нас будут гости.

Женщину средних лет мгновенно сменила ошеломляюще красивая, пышная молодая женщина в платье с большим декольте.

— Я просто не хотела смущать Хамелеона… ты знаешь, в ее «средней» стадии.

— Ты не смутишь ее ни в какой стадии. Теперь извинись перед Бинком.

Ирис сделала реверанс, захватывающий дух, перед Бинком. Она была готова делать, что угодно, лишь бы оставаться Королевой… и человеком. Трент мог превратить ее в бородавчатую жабу… или в ту фигуру, что она сейчас изображала. Он мог, наверное, сделать ее достаточно молодой, чтобы она смогла родить ему наследника трона. Трент был владыкой, а у Ирис, похоже, отсутствовало намерение подвергать это сомнению.

— Прости, Бинк, я действительно сожалею. Я не знала, что ты собираешься созвать Старейшин и сделать Трента Королем.

Бинк, правда, тоже об этом не знал.

— Забудем об этом, Ваше Величество, — неловко произнес он. Он взглянул на Хамелеона, похожую сейчас на Дию, девушку, в которую он влюбился с самого начала, несмотря на мрачные предостережения Кромби. На него напала робость.

— Ну же, иди смелее, — прошептал ему на ухо Трент. — Сейчас она достаточно умна.

Бинк подумал, что многие приключения были связаны с поисками Хамелеоном заклинания, которое сделало бы ее нормальной, когда она и так была вполне удовлетворительна, и такой она была. Сколько людей провели свою жизнь подобным образом, пытаясь найти для себя заклинание, какие-то выгоды вроде серебряного дерева или политической власти, или незаслуженной славы, когда все, что им действительно нужно — это простая удовлетворенность тем, что они уже имели? Иногда то, чем они владели, было много лучше того, что они считали, им хочется. Хамелеон считала, что хочет стать нормальной. Трент полагал, что ему нужно завоевать Ксанф при помощи армии, а сам Бинк мечтал о таланте, который он мог бы продемонстрировать. Каждый считал, что ему что-то надо. Но в конце концов, настоящей целью Бинка оказалось сохранение Хамелеона, Трента и себя такими, какие они есть, и заставить Ксанф принять их.

Он не хотел пользоваться своим преимуществом перед Хамелеоном, когда она была глупой. Он хотел быть уверенным, что она понимает все последствия, прежде чем он… прежде чем он…

В носу неожиданно защекотало. Он чихнул.

Ирис подтолкнула Хамелеона локтем.

— Да, конечно, я выйду за тебя замуж, Бинк, — произнесла Хамелеон.

Трент засмеялся. Потом Бинк поцеловал Хамелеона… свою обычную сверхнеобычную девушку. Она нашла свое заклинание, все в порядке; она околдовала его. Оно было таким же, как и проклятие Кромби — любовь.

И наконец Бинк понял смысл того знамения — он был тем ястребом, который унес Хамелеона. Больше она никогда не будет свободной.

Владимир ГАКОВ

Штрихи к портрету Пирса Энтони, сент-питерсбуржца, великана и людоведа

Следовало бы добавить для пущей интриги: «фамилии не имеющего». Поскольку все святая правда: «Энтони» — на самом деле не фамилия, а имя (немудрено, что в каком-то нашем издательстве его чуть было сгоряча не окрестили «Э.Пирсом»!). И живет он точно в окрестностях Сент-Питерсбурга — во Флориде, где о наших псевдопатриотических заморочках с «санктъами» не слыхивали (как и о «петербургерах» — по-прежнему дружно жуют родные гамбургеры). Что до великана-людоеда (по-английски ogre), то тут с меня и вовсе взятки гладки. Он сам себя так обозвал. В автобиографии.

…Пирс Энтони ворвался в нашу фантастическую бытность одним-единственным рассказом. Помните: 1971 год, очередной сборник издательства «Мир», и в нем — «Не кто иной, как я», эдакая развеселая история про инопланетного робота-джанна, уныло бубнившего — высоким шекспировским слогом, либо незабвенным васисуалилоханкинским — свою клятву умертвить долгожданного спасителя (в данном случае космического дантиста Диллингэма)?.. Ворвался — и был благополучно забыт. Только позже по самиздату прошел роман «Заклинание для хамелеона», написанный совсем в ином стиле — фэнтези! — и еще вызвал удивление у фэнов: как — тот самый Энтони?

Тот-тот. Как оказалось, рассказ-то был лишь незначительным эпизодом в творчестве нашего «людоведа», а «великаном» в англоязычной фантастике его сделали совсем другие произведения. Систематическое знакомство с которыми начинается с только что прочитанной книги.

Видимо, самое время познакомимся с ее автором.

Когда 6 августа 1934 года, в семье английских квакеров Альфреда Джекоба и Нормы Шерлок, живших в Оксфорде, родился сын, от родительских щедрот ему перепало сразу три имени: Пирс Энтони Диллингэм. Так что с псевдонимом все как будто ясно.

Судя по всему, в остальном родители не баловали будущего писателя вниманием, его юные годы безоблачными не назовешь. Мальчику не исполнилось пяти, как вся семья неожиданно перебирается в Испанию; однако не сам отъезд произвел на него впечатление, как то шокирующее открытие, что женщина, к которой он успел привязаться как к матери, оказалась всего-навсего нянькой! «И пришлось, — вспоминает писатель, — тащиться куда-то за тридевять земель в компании мало знакомых мне людей, коих теперь полагалось величать родителями». К слову сказать, таковыми они для Пирса по сути и не стали — после того, как в 1940 году Альфред Джекоб был арестован франкистами, чудом выбрался из тюрьмы и, не желая доле искушать судьбу, быстренько вывез семью в Америку, — родители развелись. А чуть раньше — умерла от рака 15-летняя двоюродная сестра Пирса Джекоба. Так он встретил свое совершеннолетие…

Не буду поддаваться соблазну выискивать в каждом факте биографии какой-то символический подтекст. Но после только что сообщенной информации постоянное и неослабевающее внимание уже взрослого писателя Пирса Энтони к больным, одиноким и обездоленным детям (об этом еще пойдет речь) вряд ли представляется случайным.