Пирс Энтони – Цель только одна – вопрос (страница 66)

Как я уже сказал, мы были окружены в тыкве определенными удобствами, мы могли и отгонять скуку. К тому же мы не ощущали себя, скажем, призраками, поскольку нам казалось, что мы находимся в тыкве вместе с нашими телами, которые были твердыми на ощупь. Хотя в действительности мы все-таки призраками и были. Нас довольно часто посещал и Конь Ночи, обеспечивая всем, о чем бы мы его не просили, безо всяких возражений. Но выпустить из тыквы нас обратно в реальный мир он был, конечно же, не в состоянии.

Потом, как мы и предугадывали, к нашей теплой компании присоединился и Бинк. Мы были несказанно рады его появлению, особенно сын Бинка, Дор. Мы рассказали Бинку о наших злоключениях, а он сообщил нам о том, что произошло в Ксанте после нашего изгнания в тыквенный мир. Бинк сражался один на один с предводителем манденийцев по имени Хасбинбад, и Бинк начал было одерживать верх. Но поединок пришлось прерывать из-за наступления темноты. Потому оба противника заключили перемирие длиной в одну ночь и разошлись пор сторонам. Но Хасбинбад под покровом темноты вероломно напал на Бинка, который впрочем, был начеку, поскольку как раз этого и ожидал. Он сумел отразить нападение Хасбинбада, а затем стал его преследовать, погнав к Провалу. Он загнал вероломного манденийца прямо на самый край этой пропасти! Теперь мы помнили о существовании Провала, поскольку заклятье, обязывающее забыть о его существовании, действовало на наш физический мозг, но над духом оно было не властно. Бинк был серьезно ранен, но, изловчившись, он все- таки сумел столкнуть Хасбинбада в Провал, где ему, понятное дело, сразу пришел конец. Но тут появился белый конь, и Всадник сразу же загнал Бинка в тыкву.

— Но ведь волшебство не способно причинить тебе вред! — удивился Трент.

— А волшебство здесь совсем ни при чем, — отпарировал Бинк.

— Но если мы все умрем в этой тыкве… — начал обеспокоенно Дор.

— Вряд ли, — успокоил его я, — если волшебный дар Бинка позволил ему присоединиться к нам, то можно быть уверенными, что нам ничего больше не угрожает!

Все сразу закивали головами, поскольку хотели верить в это. Ну что же, утешение, даже самое слабое, не перестает от этого быть утешением!

А затем к нам прискакала лошадка Аймбри! Конь Ночи помог ей разыскать нас. Аймби, явив нам сценку-иллюзия, явилась в образе все той же закутанной в черное молодой привлекательной женщины. Она рассказала, как новоиспеченный король Арнольд интерпретировал по- новому ксанфский закон престолонаследия. Он истолковал его таким образом, что различие между Волшебниками и Волшебницами было больше словесным, фонетическим, а потому, следовательно, на королевский престол могла вступить и женщина, а не только мужчина, как до этого полагалось. Таким образом на престол могли вступить королева Ирис, а потом — ее дочь Айрин, так что цепочка королей сразу удлинялась еще на два звена. Вообще-то королева Ирис до этого не слишком хорошо относилась к кентаврам, но после этого сразу воспылала к Арнольду великим уважением. И тут я вспомнил, что было написано в моей книге — больше всего на свете Ирис стремилась к власти, она хотела управлять Ксантом, и теперь такой шанс ей подвернулся.

Потом лошадка Аймбри отправилась обратно, в реальный мир. Вернулась к нам она уже с гостьей — с Айрин. "Ну теперь-то ты не отделаешься от меня, сославшись на недостаток времени, — сообщила она Дору, — мы начали нашу свадебную церемонию на настоящем кладбище, на кладбище, хоть и несколько импровизированном, мы и проведем брачную ночь!"

— Но ведь скелетам это может не понравиться, — слабо возразил принц, явно чем-то смущенный. Впрочем, с мужчинами это иногда случается.

— Но при чем тут скелеты, они же не станут участвовать вместе с нами! — отрубила Айрин.

Но оказалось, что кладбище здесь было вовсе ни при чем. Конь Ночи организовал для молодых отдельную уютную комнату, всю наполненную подушками. Когда за ними закрылась дверь, кто-то видел, как Дор с Айрин начинали бросаться друг в друга подушками. Я был уверен, что это только начало, что они не станут всю ночь швыряться друг в друга подушками. И действительно — вскоре наступила тишина — видимо, аист уже начинал к ним прислушиваться. Если, конечно же, из тыквенного мира аисты улавливают какие-то сигналы. Через какое-то время они вышли, наконец из комнаты. Молодые казались уставшими, но довольными. И при этом они вдруг стали бросаться подушками в нас. Как ни странно, их веселье захватило нас, и мы принялись бросать подушками друг в друга. А я за чередой сотни лет успел даже забыть, какой веселой может быть иногда драка подушками! Жаль только, что возле меня не было Горгоны — я уверен, что она охотно повеселилась бы с нами.

А потом в наши ряды влился Арнольд. Он послал навстречу наступавшим манденийцам отряд из пятидесяти кентавров, которые жили на Острове Кентавров. Была кровавая битва, силы манденийцев были значительно подорваны, но Всадник в конце концов добрался и до Арнольда. И теперь ксанфскую корону надела королева Ирис.

А спустя короткое время Ирис тоже была с нами! Она навела на манденийцев ряд весьма удачных иллюзий. Так, одна из них являла орду хищных страшилищ, щелкающих зубами и изрыгающих пламя, отчего испуганные манденийцы побежали сломя голову прочь. И попали прямехонько в Провал. Так что они потеряли еще некоторое количество своих бойцов. Она сумела навести иллюзию даже на Всадника, но тот каким-то образом преодолел наваждение и услал в тыквенный мир Ирис. Что называется, до кучи. "Как же я вела глупо себя!", — в сердцах воскликнула королева, пересказывая нам то, что мы видеть не могли.

— Все мы хороши! — успокоил ее вот так своеобразно супруг Трент.

Итак, теперь на ксанфском престоле утвердилась Айрин.

— Интересно, как долго она там продержится? — сказала Ирис.

— Всего должно быть десять королей, — сказал я, вспомнив, что читал в волшебной книге, — десять! Запомните хорошенько эту цифру!

— Да, а я-то была всего лишь седьмая! — ужаснулась Ирис, — и Айрин, получается, восьмая! Но кто же будет после нее? Там ведь вообще не остается ни Волшебников, ни Волшебниц!

Потом прибыла и Айрин, собственной персоной. она попыталась заманить Всадника в ловушку — в замок, обсадив его предварительно ядовитыми растениями, которые не выпустили бы его обратно из замка. Но Всадник скоро обо всем догадался и отправил в тыкву и ее. Айрин успела назначить преемника — Хамелеона, но та продержалась на троне рекордно короткое время — две минуты. Она стояла в середине комнаты и искала место, где бы можно присесть — комната была почти полна ксанфскими августейшими особами. В этот момент Хамелеона находилась в фазе "сообразительность-уродство", и потому смогла разработать пан уничтожения Всадника. Она же успела назначить и последнего, десятого короля — лошадку Аймбри.

И ночная лошадка не подкачала — она убила Всадника и уничтожила его волшебный браслет, бросив его в Пустоту. Мы сразу же обрели свободу. Но сама Аймбри тоже стала жертвой Пустоты, лишившись тела. К счастью, при ней еще оставалась половинка души, которую она в свое время получила от Чем. И это помогло ей спастись. Она стала дневной лошадкой, которая доставляет людям приятные сны.

После этого король Трент уступил власть в Ксанте Дору. Все остальные действующие лица вновь вернулись к своим прежним занятиям. Я снова зажил в своем тихом замке, вместе с Горгоной. Кстати, Горгона отлично зарекомендовала себя в битве, обратив в каменные статуи приличное число манденийцев. Но теперь все это было позади…

Глава 15. Айви

Аист доставил Айви королю Дору и королеве Айрин в 1069 году, два года спустя после их свадьбы и восшествия на трон. Айви тоже обладала даром Волшебницы, все это благодаря щедрости демона Ксанта, который пообещал Бинку, что все его потомки станут иметь волшебные дары такого вот масштаба. Что ж, демон сдерживал свое слово. Я постоянно сверялся со своими книгами, поскольку должен был следить за всеми, кто обладал такими значительными волшебными дарами. Нужно было, чтобы мы заранее знали всех возможных претендентов на ксанфский престол. Как потом оказалось, самой Айви было суждено оказать влияние на ход моей жизни, причем практически с самого момента ее рождения.

Айви обладала удивительным волшебным даром — она могла усиливать чье угодно волшебство. Но это была только одна сторона медали. Само существо могло становиться тем, кем Айви его полагала. К примеру, если она думала, что какой-то великан-людоед — смирное создание, он действительно становился очень смирным, если она считала, что безобидная мышка-норушка вдруг ядовита, как змея, то нужно было бежать галопом при виде мыши. То есть Айви как бы заряжала окружающих своей энергией. В свое время ее мать прозвали Нововолшебницей, поскольку ее волшебный дар — проращивать где угодно растения — не дотягивал до дара настоящего Волшебника. Но после рождения Айви (или до этого, я уже не помню, все-таки старик!) Айрин была признана настоящей Волшебницей со всеми вытекающими отсюда последствиями. Оно было достаточно справедливо — ведь дочь- то, Айви, от кого-то унаследовала свое волшебство!

И тут вдруг я подумал, что волшебный дар Айви мог бы быть полезен и для меня. Вдруг она сможет увеличивать силу моих заклятий? Вдруг она повстречает моего сына Хьюго и поможет ему получить более внушительную волшебную силу? И тогда он сможет вызывать в воображении не гнилые фрукты, а самые что ни на есть аппетитные! И какой тогда аромат будет стоять у меня в замке! Хьюго еще отличался какой-то медлительностью — кое-кто говорил еще резче: заторможенностью — и если вдруг Айви сможет увидеть его бойким, умным, смышленым, то он вообще станет просто отличным парнем! Так что я искал любого предлога для встречи с Айви, но только это нужно было сделать так, чтобы она не заподозрила, что старина Хамфри добивается ее внимания. Но она была очень умна и сообразительна, причем даже в свои три года.