Пирс Энтони – Сквернавец (страница 31)

Они передвигались по лимбу, задерживаясь в разных моментах прошлого и наблюдая за неясными очертаниями наружного мира, пока не увидели симпатичную фигуристую женщину с маленькой девочкой, гулявших в лесу. Дочерью была нага Надин. У пруда женщина остановилась и подняла юбку. Бекка прикрыла глаза Сквернавца ладонью прямо перед тем, как сверкнули трусики, чтобы его не парализовало.

— Ну, спасибо, — саркастически буркнул он. Бекка почти заподозрила, что он хотел отключиться, но, конечно же, это было маловероятно; тогда бы Сквернавец не смог отменить то, что собирался.

Женщина явно была Мелой. Стащив платье через голову, она сбросила с себя трусики, положила одежду на сухой камень, вошла в воду, и её ножки превратились в красивый рыбий хвост.

— А мне что делать? — поинтересовалась Надин. — Я умираю от скуки.

— Нарви цветов, — крикнула из пруда плескавшаяся в волнах Мела. — Но не заговаривай с незнакомцами.

— Ага, как же, — фыркнула себе под нос девочка. — Как будто я не справлюсь с любым незнакомцем или незнакомкой…

— Самомнение ещё никого до добра не доводило, — прошептала Бекка.

Надин отошла от пруда, собирая по пути цветочки. Потом вдруг остановилась. На её лице попеременно отразились удивление, ужас — и, наконец, самодовольство. Дух морской ведьмы завладел телом девочки. Бекка прекрасно понимала чувства бедняжки.

Они отправились в момент перед одержимостью и вышли из лимба в Ксанф там, где девочка бы их не увидела.

— Дай ей духоловку, — коротко приказал Сквернавец. — Тебе она поверит.

Верно, ведь мать предупредила девочку насчёт незнакомцев, а Сквернавец был худшим из всех незнакомцев. Поэтому навстречу Надин выступила Бекка.

— Привет, — поздоровалась девушка.

— Привет, — оживилась та; всегда приятно столкнуться с кем-то почти своего возраста.

— Меня зовут Бекка, и я собираю травы, которые защищают от одержимости духами. Хочешь немножко?

— Конечно, почему бы и нет, — улыбнулась Надин.

Бекка протянула ей венок, которым девочка тут же украсила свои чёрные, как смоль, волосы. В ответ она подарила Бекке маленький букетик цветов.

— Мне пора, — сказала Бекка. Ей было известно, что отмену событий следует проводить как можно быстрее — Сквернавец не любил задерживаться в прошлом надолго. Вероятно, это тоже являлось частью его магии.

— Ну во-о-от…

— Возможно, эта встреча не последняя, — и девушка направилась к месту, где прятался её спутник.

— Отличная работа, — одобрил он. Затем опять втащил Бекку в лимб и заскользил по направлению к настоящему, которым оказалась лесная тропа, где морская ведьма в обличье маленькой наги впервые попалась им на глаза. Теперь дорожка пустовала. Покинув лимб, они продолжили путь.

— Ты очень помог Надин, — произнесла Бекка. — Освободил её от морской ведьмы и защитил от дальнейших покушений.

Сквернавец замедлил шаг, обдумывая её слова.

— Наверное, — согласился он. — Хотя и не собирался творить добро.

Девушка знала, что он Сквернавец не шутит. Не в его обычае было оказывать услуги окружающим, он заботился лишь о себе. В порыве самозащиты спас Бекку, то же произошло и с Надин. Его добрые поступки носили характер случайностей и бонусов не добавляли. Скоро он вновь примется за скверные дела.

— Кажется, я проголодалась, — решила Бекка. — А вокруг, как назло, ничего съестного.

— Источников хаоса тоже поблизости не видать, — разочарованно вздохнул Сквернавец.

— Я могу обернуться драконом и поохотиться, — предложила она. — А ты поджаришь для себя остатки мяса.

Но к ним уже приближалась новая девушка. Лет восемнадцати на вид и вполне обычная.

— Можешь проглотить её, — сказал Сквернавец. — С хаосом она никак не связана.

Бекка поёжилась, осознав, что и сейчас он говорит всерьёз. Судьба людей, не приносивших ему выгоду, Сквернавца не волновала.

— Нет. Я не ем людей, если только они не пытаются мне навредить. Пусть просто идёт, куда шла.

— Дело твоё, — равнодушно отозвался он. — Ты ведь хочешь есть, а не я.

— Привет, — обратилась к девушке Бекка, когда та подошла достаточно близко. — Я Бекка, а это… — она заколебалась, не желая выдавать настоящее имя и талант Сквернавца. Морской ведьме они известны, в любом случае, а постороннему человеку лишняя информация такого рода не нужна.

— Скороход, — закончил Сквернавец.

Бекка выбрала бы другое, более подходящее имя, но спорить не стала.

— Я умею превращаться в дракона, а он… он меняет события.

— Я Джанель, — представилась девушка. — Мой талант — преувеличение.

— Ты имеешь в виду, что на словах способна сделать из мухи слона?

— Нет. Я преувеличиваю вещи.

— А это не то же самое? Например, сказать, что ягода большая, тогда как в действительности она мелкая?

— Нет. Я преувеличиваю ягоду.

Бекка почувствовала, что сбита с толку.

— Не понимаю.

Джанель посмотрела направо, где рос кустик зеленики.

— Вот так, — она наклонилась, чтобы сорвать ягодку, и та прямо на глазах превратилась в огромный сочный фрукт. — Видишь? Теперь она большая.

— Она преувеличена! — воскликнула Бекка. — Этого хватило бы, чтобы накормить кого-то досыта!

— Или даже троих, — откликнулась Джанель, снова касаясь ягоды. Та послушно подросла до размера дыньки.

— Давайте пообедаем! — обрадовалась Бекка. — Я как раз проголодалась, а этого хватит, чтобы наелись мы все.

— Негде здесь рассиживаться и обедать, — проворчал Сквернавец.

— Дайте-ка, я преувеличу этот камушек, — сказала Джанель. Она дотронулась до булыжника, лежавшего чуть в стороне от тропы, и тот увеличился до размеров валуна. Затем девушка по очереди коснулась трёх мелких камней, и они превратились в каменные табуреты.

— Чудесно! — искренне восхитилась Бекка, садясь и кладя фрукт на гранитный стол. Она достала перочинный ножик, но оказалось, что тот слишком мал для разрезания плотной кожуры.

— А ну-ка… — Джанель взяла в руки ножик, который тут же превратился в мачете. Однако лезвие как было тупым, так и осталось. Джанель коснулась и его, отчего оно хищно засверкало. Теперь нож мог разрубить и кружащуюся в воздухе пушинку.

Её талант впечатлил даже Сквернавца, который отреагировал в своей обычной манере.

— Покажи трусики.

— Что? — переспросила Джанель.

— Он говорит, что ты много трудишься, — быстро сказала Бекка. — Увеличивая все эти фрукты.

— О, это не составляет труда. Я просто делаю это, когда возникает необходимость. Не прилагая усилий.

— На самом деле, — начал Сквернавец. — Я просил тебя показать…

— Свой талант! — опять перебила его Бекка. — Но Сквер… то есть Скороход, она уже показала нам более, чем достаточно. Теперь наша очередь показывать… свои таланты, я хочу сказать, — девушка торопилась, боясь, что он вновь захочет прояснить вопрос. — К примеру, вот мой. — Она поднялась из-за стола, отступила от него и на мгновение превратилась в дракона, гордо расправившего крылья.

— Невероятно! — захлопала в ладоши Джанель. — Ты действительно драконесса.

Бекка снова стала человеком.

— Да. Мой отец — дракон Драко. Я не прочь как-нибудь встретиться с ним и поболтать часок-другой, — она опять уселась за стол. Драко нравились совместные полёты с дочерью, однако он опасался, что она превратится в человека на глазах у других драконов, чем невольно выдаст его постыдный секрет. Поэтому большую часть жизни Бекка провела в образе девушки вместе с матерью. И это успело ей поднадоесть.

— Я пытался сказать, — не сдавался Сквернавец, — что ты серая мышка. Но если преувеличишь свои трусики так же, как проделываешь это с другими предметами, то станешь намного привлекательней.

— Мои трусики! — воскликнула Джанель, заливаясь краской.

— Он не это имел в виду! — схватилась за голову Бекка. — Он так шутит.