Пирс Энтони – Сквернавец (страница 23)

— Похоже на то, — дружески улыбнулся Чет. Затем Делл превратился в человека и присоединился к сёстрам. Самка сфинкса, помахав на прощанье крылом, улетела по своим делам.

Жизнь Чета виделась Сквернавцу целым рядом удовольствий: одарённые внуки, приятное времяпрепровождение. Это злило Сквернавца, но ничего не поделаешь. Он с отвращением отвернулся и вышел с противоположной стороны деревни. Бекка следовала за ним; Сквернавец надеялся, что по дороге она отстанет, но девица прилипла, как банный лист.

Им навстречу попалась грифонша. Как и у всех грифонов, её шкура была цвета сапожной мастики. Беспорядками не пахло и здесь. Хищница фыркнула на них.

— Извиняюсь, — сказала Бекка.

— За что? — раздражённо поинтересовался Сквернавец.

— Это грифонша перед нами извинилась.

— Как, во имя Ксанфа, ты можешь понимать речь грифонов?

Девушка притормозила, словно обдумывая ответ.

— Научилась по дороге.

Грифонша снова фыркнула.

— Она хочет знать, не видели ли мы…

— Она опоздала! — огрызнулся Сквернавец. — В любом случае, это не настоящая грифонша, а просто девушка в грифоньем обличье.

— Её вопрос был не об этом, — качнула головой Бекка. — Она ищет отца.

— Нет, я его не видел, — сказал он грифонше. — Теперь улетай.

Грифонша фыркнула в третий раз.

— Конечно же, мы охотно послушаем твою историю, — живо откликнулась Бекка.

Сквернавец разозлился, но подходящей остроты для того, чтобы заткнуть глупую девчонку, на ум не приходило. Что она о себе возомнила? Её причуды всё больше отдавали неприятными и опасными странностями. И он почти утратил надежду взглянуть на её трусики, так что пользы от неё не было никакой.

Грифонша пристроилась к путникам сбоку и, пока они продолжали идти, фыркала уже непрерывно. Бекка переводила.

— Её зовут Гризельдой, и её история весьма необычна. Много лет назад, ещё в тысяча сорок третьем году, до периода Безволшебья, группа путешественников мужского пола забрела в деревню Магической Пыли, где в то время жили только женщины всех видов. Их мужчин завлекла своим пением Сирена, а её сестра Горгона обратила их в каменные статуи. Таким образом, на женщин легла ответственность по рассеиванию магической пыли в Ксанфе, чтобы она везде ложилась более-менее ровным слоем. Грязная работа, но кто-то же должен был её выполнять.

— Древнюю историю вспоминать обязательно? — прорычал Сквернавец. — Выслушивать её в школе кентавров было скучно, а сейчас — ещё скучнее.

Проигнорировав его замечание, Бекка продолжала перевод: — Итак, одним из путешественников был кентавр по имени Честер, отец Чета. Другим — грифон Кромби. Вообще-то он был человеком в облике грифона, необходимом для особой миссии. В любом случае, грифон из него получился красивый и привлёк внимание грифонши Гринель, работавшей в деревне. Она потеряла мужа годы тому назад в битве крылатых чудовищ на горе Парнас, и сходство с ним Кромби было поразительным. Его мускулистый торс, мощные крылья, дурной характер… Гринель не устояла и…

— Да хватит уже! — взвыл Сквернавец. — Любовь между грифонами мне как-то побоку.

— Какая жалость, малыш, — сочувственно произнесла Бекка. — А вот мне интересно, и я не привыкла к тому, чтобы меня затыкали, так что замолчи-ка сам.

И снова Сквернавец был слишком ошеломлён, чтобы ответить. Что с этой идиоткой происходит?

— Она приблизилась к Кромби, который оказался ещё и женоненавистником, о чём уведомил её сразу же. Но Гринель, благодаря предыдущему браку, умела обращаться и с такими самцами. Она отступила — только для того, чтобы вернуться вечером. Понимая, что надолго Кромби в деревне не задержится, действовала грифонша быстро. Ей жизненно необходим был детёныш, который утешил бы её в горе, которого она полюбила бы всем сердцем и который бескорыстно любил бы её в ответ. Поэтому посреди ночи она принесла Кромби воды…

— Посреди ночи! — повторил Сквернавец. — Что за дурацкие шутки? Грифонша не смогла бы принести ничего подобного.

— Вода находилась в чашке с крышкой, и грифонша закрепила всё это на верёвке вокруг шеи, — терпеливо пояснила Бекка. — Я, кажется, велела тебе закрыть рот, тупица.

Он вновь опешил от её внезапного высокомерия. Эта девушка точно не была знакомой ему Беккой.

— Тронув лапой, она разбудила Кромби. Тот открыл глаза и яростно зафыркал. «Глупая идиотка с птичьими мозгами! Ты на меня наступила! Что с тобой не так?» Но вместо того, чтобы ругаться с ним или улететь прочь, Гринель протянула ему кружку с водой. От гнева Кромби захотелось пить, и, погрузив в жидкость клюв, он опустошил сосуд. Вода необычайно освежала. Затем, даже не поблагодарив грифоншу, он прикрыл веки и опять задремал. Но она провела по его лицу кончиком крыла, чтобы его глаза открылись, и Кромби увидел её. Тогда-то и обнаружилось, что вода, которой он только что утолил жажду, была из источника любви.

— Превосходно! — обрадовался Сквернавец, не в состоянии скрыть удовлетворение скверным поступком, пусть даже чужим. — Она загнала его в ловушку.

— «Ах ты, коварное крылатое чудище! — фыркнул он, когда всё понял. — Нарочно дала мне эликсир любви. Я никогда тебе этого не прощу. И должен тебя наказать.» Гринель просто повернулась к нему спиной. Это лишь усилило его ярость. «Получи, получи, ПОЛУЧИ!» — Набросился он на неё. Однако она не протестовала, ибо каждое «получи» означало посылаемый аисту сигнал. Затем грифонша обернулась и брызнула на Кромби водой из другой чашки, немедленно охладившей его пыл. Сон смежил его веки; вода была взята из Леты, реки забвения. Кромби напрочь забыл и о Гринель, и о ночном эпизоде.

— Скверно! — с восхищением повторил Сквернавец. Кто бы знал, что история принесёт ему такое наслаждение.

— Поутру Кромби ненавидел Гринель больше, чем до этого, поскольку где-то на чердаке сознания пряталось чувство, будто они связаны друг с другом. Он обращался с ней намного грубее, чем раньше, пытаясь заглушить это ощущение. Хотя вода Леты заставила его забыть обо всём, действие любовного эликсира ещё не кончилось. Но потом они с компаньонами отправились дальше, и он забыл о грифонше. В следующий раз эликсир вынудил его влюбиться в нифму, однако это уже совсем другая история…

— Надеюсь, эта подходит к концу, — устало буркнул Сквернавец. Как бы там ни было, рассказ навёл его на мысль. Если впереди его действительно ждала встреча с зеленоволосой принцессой, любовным эликсиром стоит обзавестись заранее.

— Через несколько месяцев, после того, как период Безволшебья завершился, аисты принесли Гринель долгожданный свёрток с грифончиком, которого, оценив по достоинству, она назвала Гризельдой. Самочка отличалась редкостной для своего вида красотой: жёлтый клюв, красная грива и голубые перья. Только по мере её подрастания выяснилось, что Гризельда, оставаясь грифоншей на поверхностный взгляд, мыслила, как человек. Она была очень умна и обладала душой. Среди других грифонов она никогда не чувствовала себя дома, и наконец Гринель пришлось рассказать дочери правду о её происхождении. Её отец был человеком. Поэтому, едва достигнув совершеннолетия, Гризельда отправилась на поиски отца. Но, поскольку он давно превратился обратно в человека, она не знала, где и как его найти. Осознав это, юная грифонша поняла и ещё кое-что: найти Кромби можно будет, только если он захочет быть найденным. И как же он захочет, даже не подозревая о её существовании? Вот она и решила обратиться за советом к доброму волшебнику.

— Ну, нет, только не очередная побасёнка о добром волшебнике! — с отвращением запротестовал Сквернавец.

— На пути к замку волшебника Хамфри она заблудилась и попала в пруд Мозгового Коралла, где хранилось множество чудных вещей и созданий, нужда в которых возникнет лишь в отдалённом будущем.

Гризельда заключила с Кораллом сделку: она окажет ему услугу за то, что он станет её пристанищем до тех пор, пока Кромби не узнает о существовании новой дочери и не пожелает с ней встретиться. В Ксанфе жил очень больной старик, который готовился сойти со сцены. Его талант был особенным: посылать мысли, изображения или чувства в разум других людей или существ. Почти так, как это проделывают ночные кобылицы, но к кошмарам проецируемые им образы отношения не имели. Гризельда направилась к нему — путь ей указал Мозговой Коралл, — и нашла его. Старика звали Лед Ник, и он умирал от холода. «Нет на свете справедливости, все холодны, как лёд», — стонал он, погружаясь в забвение. Гризельда подоспела как раз вовремя, чтобы вытащить его оттуда, завернуть в одеяло и пообещать отнести в место, где ему всегда будет тепло. Сдержав слово, она доставила его к пруду Мозгового Коралла, вода в котором оказалась невероятно тёплой и зовущей. Старик с радостью согласился на просьбу Коралла временно позаимствовать его талант, и они с Гризельдой удобно устроились в пруду, где и провели следующие тридцать восемь лет. Затем что-то сверкнуло, и нескольких созданий, включая Гризельду, выбросило волной на берег. Вновь очутившись в Ксанфе, она решила возобновить поиски отца, женоненавистника Кромби… — Помедлив, Бекка взглянула на своего спутника. — Мы его не встречали?

— Нет! — воскликнул Сквернавец. — Теперь лети прочь!

Грифонша грустно расправила крылья и взмыла вверх.