Пирс Энтони – Серебро змея (страница 30)

Глава 15. На скалах

Жак колебался, стоя у входа в палатку и опасаясь войти внутрь. Смерть всегда была печальной, хотя в свое время он достаточно повидал ее. Он подумал о том, как Хито и девушка сидят там бок о бок и смотрят на тело. Он очень сильно желал ее, но невозможно было ошибиться и не понять, кому принадлежало ее сердце. Он попытается утешить ее, и затем, если тело незнакомца уже разложилось хотя бы самую малость, он сам похоронит его. Приготовившись заранее к этому неприятному зрелищу, он откинул полог палатки и вошел внутрь.

То, что предстало его зрению, было ужасающим даже для него. Красивая, милая, недавно предназначавшаяся в жертву девушка, растянувшись во весь рост, лежала рядом с телом незнакомца, и оба были очевидно совершенно мертвы. Она совершила самоубийство и присоединилась к нему!

Хито сидел у их изголовья, скрестив ноги, держа в руках кожаный веер. Нигде не было жужжащих мух.

— Господин, я не сумел остановить ее! Она приняла ягоды! Она последовала за ним.

Весь дрожа, Жак вытер пот со лба. Эти тела были так совершенны. Прошел целый день, и ни одно из них не вздулось и не начало разлагаться, нет никакого запаха. Это прекрасное лицо, это тело с совершенными линиями — все это должно было отправиться в землю еще даже до того, когда оно начнет гнить и разлагаться. Похороны их тел должны были стать самым неприятным делом, которое ему случалось выполнять в жизни! И все же это требовалось сделать, и быстро.

— Когда она?..

— Еще утром, господин. Как только вы ушли.

И надо же ему было выбрать именно день, чтобы заготавливать припасы для лагеря! Он должен был догадаться, что Лонни задумывает что-то вроде этого, и забрать ягоды до того, как она до них доберется! Однако ему требовалось немного отвлечься от этой проблемы, а работа и другая активная деятельность хорошо помогает в таких делах.

— Нам бы лучше… — он запнулся на слове «похоронить» и просто махнул рукой в их сторону.

— Господин, я не верю в то, что они мертвы.

— Они же не дышат. А сердце у них бьется?

Хито покачал головой.

— Не дышат, и сердце не бьется, но нет ни разложения, ни мух.

— Я не уверен, что это что-нибудь означает, Хито. — Но может быть, просто может быть, это действительно что-то значило!

— Я дотрагивался до них, господин. Я брал их за руки. Странно, господин, но я почувствовал еще что-то, кроме их холодных тел. Я парил, господин, или мне показалось, что я парил, потому что я не покидал эту палатку. Я был где-то в темном месте. Там кругом были камни, и земля, и глина, и я мог чувствовать это всей длиной своего тела. Это было не ее тело и не его; это было тело змея.

— Тело змея?

— Да господин. Я ждал вас, чтобы рассказать вам об этом. Я думал, что, может быть…

— Да, да, я хочу попытаться!

— Я не это имею в виду, господин. Я подумал, что вы будете знать в чем дело.

— Я знаю только то, что Кайан, чужеземец, рассказал мне. Но если они у змея — то их дух…

— Возможно ли это, господин?

— Я не знаю. — Он сел рядом с карликом, постарался овладеть своими чувствами и потянулся, чтобы прикоснуться к рукам Лонни.

Они были холодными, но окоченения не было. Может быть, это доказательство того, что на самом деле это не смерть. Он ухватился за ее руки и закрыл глаза. — Ты так же делал это, Хито?

— Да, господин. Это было утром. У меня не хватило мужества попытаться повторить это еще раз. Может быть, теперь это не сработает. Может быть мне только показалось это.

— Нет, нет, что-то происходит! Я ощущаю темноту и шершавость, и — вкус.

— Вкус, господин?

— Земля! Дрянь, тьфу! А вот теперь более пряный перечный вкус. Серебро! Серебряная руда! Ей нравится это; ему нет. Они внутри него, они внутри змея!

— Я же говорил вам, господин!

— Теперь я кое-что вижу. Что-то вижу глазом. Единственным глазом. Глазом змея!

— У него только один глаз, господин?

— Да, только один. А вот теперь они разговаривают — разговаривают, находясь внутри змея. Не знаю, что они говорят, но кажется… они… — Он проглотил комок в горле, ему не очень нравилось все это, но он был вынужден примириться с правдой. — Они притягиваются друг к другу. Они целуются и обнимаются и… — Он глубоко вздохнул. — И кажется, что они сливаются, соединяясь вместе в одно сознание. Это похоже на секс, только очень странно и… — Как бы ему хотелось самому испытать это! — А теперь — о! Свет! Они снаружи, земля. Мальчики с цветками, протягивают их к единственному глазу. Цветки прикасаются к ноздрям, змей вдыхает их запах… — Жак отшатнулся прочь, выпустив ее руки. Это было такое ощущение, какое он никогда не мог даже вообразить. Он посмотрел на Хито и на тела, дрожа и трясясь всем своим телом.

— С вами все в порядке, господин? — руки Хито лежали на его плечах, касались его лица.

Он продолжал трястись.

— Это… это… я думаю, оно переваривает их! — Он попытался успокоиться, сдержать дрожь в руках. — Думаю, что они должны умереть! Думаю, что должны! И, Хито, это безумие, но… но мне кажется, что одноглазый змей — это тот самый, кого он убил!

— Убил, господин? Вашим копьем? Вонзив его в глазницу?

— Да, он! Тот самый змей! Готов в этом поклясться!

— Успокойтесь, господин! Успокойтесь!

— Мы не можем их похоронить, Хито. Не можем, пока не…

— Пока не наступит утро?

— Пока мы не будем вынуждены это сделать! Пока мы не узнаем, что они исчезли навсегда и что остался только змей.

— Господин, это так печально.

— Очень печально, Хито, — тяжело вздохнув, согласился Жак. — Очень, очень печально. — С большим трудом он заставил свои руки больше не трястись. Это было так ужасно — думать о том, что она там, представлять себе, что ее дух, ее «астральное я», как называл это Кайан Найт, становится частью этого гигантского змея.

— Мы оставим тела в палатке столько времени, сколько сможем. А сейчас нам лучше всего устроиться на ночлег снаружи.

— И мы ничего не можем сделать, господин? Ничего, чтобы спасти их?

— Ничего из того, что мне известно, — ответил Жак, жалея, что это так, а не иначе.

Этой ночью Жак никак не мог уснуть, постоянно сбрасывал свое одеяло, вставал, расхаживал вокруг, а потом снова ложился. Все, о чем он мог думать, это о ней, о ее прекрасных глазах и длинных белокурых развевающихся волосах. Если бы только существовал какой-нибудь способ, чтобы спасти ее, чтобы вернуть к жизни это великолепное тело…

На рассвете он тихо прошел по лагерю так, чтобы никого не разбудить, достал свое самое лучшее и большое копье и на цыпочках прокрался вместе с ним к своей лошади. Жак оседлал и взнуздал кобылицу, потрепал ее по морде, обращаясь к ней при этом «Беттс, моя дорогая». Затем прикрепил копье к седлу самой крепкой веревкой и повел кобылицу на поводу, пока они не вышли из лагеря и не удалились на порядочное расстояние. Там Жак пристегнул меч, оседлал свою лошадь и поскакал легкой рысью. Он успел проскакать лишь небольшое расстояние, когда услышал стук копыт другой лошади. Повернувшись назад, он был весьма удивлен, увидев Хито, скачущего вслед за ним. Он подождал, и карлик поравнялся с ним.

— Господин, я хочу поехать с вами. Я захватил с собой это. — Он держал в руках оружие, которое Кайан Найт принес с собой из другого мира, потом потерял, а потом снова нашел. Оружие, «не имеющее никакой цены» для его прежнего владельца, хотя он все же не бросил его. Оружие Мувара все еще оставалось оружием Мувара.

— И, как ты думаешь, что из этого может выйти хорошего? Какая от него может быть польза?

— Я не знаю, господин. Я просто захватил его.

— А ты знаешь, что я не рассчитываю вернуться?

— Если вы не вернетесь, то и я не вернусь.

Они продолжали ехать по направлению к Долине Змеев, к ее огромному изгибу среди окружающих скал.

В скале были отверстия, которые он уже видел раньше, некоторые из них большие, некоторые — маленькие, многие были среднего размера. Туман все еще был густым, когда они приблизились к ней. Жак, поглядывая на Хито, получше прикреплял копье к седлу.

Самая большая дыра в твердой скале могла быть проделана тем змеем, за которым они охотились. Но если они поедут по ней вглубь скалы, найдут ли они там змея? Используют ли змеи те же самые туннели? Удивительно было то, как на самом деле мало они знали о змеях или о лопоухих, которые их охраняли. И все же утро за утром Жак проскальзывал в эту долину, чтобы собрать сброшенные змеями шкуры, до того, как мальчики-лопоухие появятся, чтобы их подобрать. Раньше или позже его бы поймали, почти наверняка бы поймали, но сейчас он сознательно искал встречи со змеем. Результатом этой встречи будет его смерть и смерть Хито, но это может означать и угасание жизненной силы в организме змея.

Из одной довольно широкой норы донесся какой-то свистящий звук. Он сделал знак Хито следовать за ним и въехал на лошади в одно из более малых отверстий, располагавшихся напротив этого большого. Пока звук приближался к ним, они выжидали. Затем им почудилось какое-то движение, колыхание темноты внутри большого отверстия, и в нем появилась голова змея. Жак вздрогнул и уставился на нее, когда увидел, что один глаз змея был слеп; он все еще мог разглядеть те повреждения, которые причинил этому глазу наконечник копья.

Не давая себе ни секунды на размышление, Жак пришпорил лошадь и атаковал с копьем, поднятым так, чтобы пронзить оставшуюся зрячей глазницу.