Пирс Энтони – Огр! Огр! (страница 62)

Следующей была Танди. Она такая маленькая, что он легко мог бы поднять ее одним пальцем, как Бантик, но взял на руки и с бесконечной осторожностью уложил на спину Туман.

Затем он уселся на спину своего скакуна, Ромашки, которая пришла без малейшей надежды на плату. Снова скакун оказался как раз по нему – на любой из ночных кобылиц мог скакать кто угодно, если только сама кобылица это позволяла.

– Хотел бы я знать, какой же подарок ты хочешь получить из Ксанфа, – пробормотал он. Потом вспомнил, что это уже не важно: он никогда больше не вернется в Ксанф, а потому не сможет ничего ей принести.

Они поскакали на север через Пустоту. Это была легкая дорога, спускавшаяся к горлу воронки, и Загремел увидел, что центр Пустоты – черная дыра, из которой не возвращалось ничто, даже свет. Кобылицы перелетели над этой дырой и оказались на противоположной стороне воронки.

Они скакали со скоростью самой мысли. Кобылицы, столь же черные, как приносимые ими сны. Загремел теперь точно знал смысл и происхождение этих снов, он не завидовал коню тьмы в его работе. Если видеть такие сны тяжело, то каково же их создавать! Коню тьмы приходилось видеть и осознавать все зло мира – неудивительно, что он желал удалиться от дел! Что проку в абсолютной власти, если ее можно использовать только в наказание?

Они поднялись по противоположному склону воронки, оставив позади мертвую черную дыру; невидимая стена не задержала их, чем бы она ни была. Через мгновение они выбрались из Пустоты в нормальный ночной Ксанф.

Загремел почувствовал, что огромная тяжесть свалилась с его плеч, – наконец-то он вытащил девушек из Пустоты! Какими прекрасными казались нормальные ксанфские ночные джунгли! Он жадно смотрел по сторонам, зная, что не может остаться, что его душа загублена. Кобылицы доставили их; теперь настала его очередь.

Может, ему позволят иногда навещать эти места – в бестелесной форме, разумеется, чтобы просто пробудить память о том, что он потерял, и посмотреть, как поживают его друзья.

Они остановились в безопасном месте за пограничной чертой. Загремел снял Чем со спины кобылицы и уложил на землю, где она и продолжала спать, подогнув ноги и покачивая головой. Она была красивой представительницей своего рода, еще не достигшей полного расцвета, но с прекрасной гладкой шкурой и нежными чертами лица. Он был рад, что спас ее из Пустоты. Однажды она составит счастье какого-нибудь кентавра, как это случилось с ее матерью. Кентавры – существа очень волевые, но с ними стоило познакомиться.

– Прощай, друг, – прошептал он. – Я рад, что смог провести тебя через самую опасную часть Ксанфа. Надеюсь, ты довольна своей картой.

Затем он поднял Танди.

Она казалась такой маленькой и беззащитной во сне! Ее каштановые волосы разметались в беспорядке, закрывая часть лица. Загремел глубоко сожалел, что не может сопровождать ее в дальнейших приключениях, но он дал обещание доброму волшебнику Хамфри и теперь по мере сил старался сдержать его. Он долго оберегал Танди от опасности, а теперь надеялся, что она сумеет справиться сама. В этом путешествии она приобрела массу практических знаний и опыта.

Через мгновение – Загремел знал это – он перестанет испытывать к ней какие-либо чувства, ибо без души чувства невозможны. Но сейчас он еще мог чувствовать.

Он вспомнил, как она поцеловала его, это было приятным воспоминанием. Люди не огры, но в их проявлениях чувств есть, возможно, некое преимущество. Она дала ему сознание того, что существует и другой образ жизни, где чувства значат больше, чем сила. Такая жизнь, конечно, не для огра, но сейчас он почему-то не мог не вернуть поцелуй. Он наклонился к лицу девушки и коснулся ее драгоценных маленьких губ своими – большими и жесткими.

Танди проснулась в то же мгновение. Кобылицы отскочили в сторону, боясь, что не принадлежащая к их миру девушка увидит их. Но обещанная плата удерживала их от бегства.

– О Загремел! – воскликнула Танди. – Ты вернулся! Я так волновалась, ты так долго оставался в тыкве, а Чем сказала, что ты еще не готов к тому, чтобы тебя разбудить...

Он попал в беду. Но в глубине души был рад. Лучше все объяснить ей, чтобы она не считала, что он ее покинул.

– Вы освободились из Пустоты, Танди. Но я должен оставить вас.

– О нет, Загремел! – взмолилась она. – Не оставляй меня!

Ситуация стремительно усложнялась. Покинуть Танди было так же трудно, как покидать Пустоту.

– Те кобылицы, которые вынесли вас из Пустоты, пока вы спали, им нужно заплатить. Ее гладкий лоб нахмурился.

– Как заплатить?

Он боялся, что ей это не понравится. Но огры не очень хорошо умеют лгать.

– Моей душой. Танди взвизгнула.

Чем вздрогнула, просыпаясь, и кобылицы отступили еще дальше, нервно подергивая хвостами.

– В чем дело?

– Загремел продал свою душу, чтобы освободить нас! – крикнула Танди, обвиняюще ткнув в огра пальцем.

– Он не мог этого сделать! – возродила Чем. – Он отправился в тыкву, чтобы спасти свою душу!

– Это был единственный выход, – объяснил Загремел. Он жестом подозвал кобылиц. – Думаю, пора. – Он оглянулся, ища глазами Ромашку. – И если ты будешь так добра, чтобы отнести мое тело назад в Пустоту, где оно никому не помешает...

Три кобылицы подошли ближе. Танди снова взвизгнула и обвила руками шею Загремела: – Нет! Нет! Возьмите взамен мою душу!

Кобылицы остановились в растерянности. Они не хотели ничего дурного; они просто выполняли свою работу.

Танди разжала руки и спрыгнула на землю. Она рассердилась.

– Моя душа не хуже его! Разве не так? – сказала она кобылицам. – Заберите ее и отпустите его! – Она наступала на Кризис. – Я не позволю вам забрать его. Я люблю его!

И это было правдой, поскольку сейчас она приносила самую большую жертву, на которую способна. Она до смерти боялась тыквы. Загремел прекрасно это понимал; вот почему он не мог позволить ей отправиться туда. Но если она и ему не дает уйти, то что же делать?

Вмешалась Чем:

– Как в точности выглядит та сделка, которую ты заключил, Загремел?

– Половина моей души за каждого, спасенного из Пустоты.

– Но ведь из Пустоты спаслись трое, не так ли? – спросила кентаврица; ее острый человеческий ум заработал, едва развеялась дымка сна. – А это означает полторы души.

– Я возвращаюсь с кобылицами, – объяснил Загремел. – Поэтому я не в счет. Ромашка сделала мне одолжение, доставив меня сюда; она – та самая кобылица, которая привезла Танди к замку доброго волшебника. Она славная.

– Я знаю, – подтвердила Танди. – Но...

– Ромашка? – спросила Чем. – Это что, лошадиное имя?

– Mare Imbrium, – пояснил он. – Ночные кобылки-страшилки появляются только ночью, они никогда не видят солнца. Их имена – это названия местностей на луне.

– Но Mare Imbrium значит Море Дождей, – сказала Чем. – Та, что принесла нам дождь слез...

Так вот что означает это имя; образование кентаврицы помогло все прояснить. Да, подходящее имя! Ромашка царствовала властью ливня слез – если только сама не обливалась слезами. Но в ее пользу говорило то, что не она вызвала эти слезы. Она-то не требовала ни частички души.

– Но не моих слез! – возразила Танди со слезами. – Загремел, я не отпущу тебя!

– Я должен уйти, – мягко проговорил Загремел. – Огры не слишком красивы и не слишком умны, но свои обещания они исполняют. Я обещал провести вас двоих невредимыми через все опасности Ксанфа, и я обещал разделить свою душу между двумя кобылицами, вытащившими вас из Пустоты.

– Ты не имеешь права жертвовать собой ради нас снова! – закричала Чем. – Это все равно не сработает – в одиночку мы погибнем в пустынях северного Ксанфа!

– Ну, все равно лучше было вытащить вас в нормальный Ксанф, чем оставить в Пустоте, – смущенно сказал Загремел, начавший отчего-то сомневаться в правильности того, что он сделал. – У границ Ксанфа магия слабеет, поэтому здесь не так опасно.

– Ага! – воскликнула Танди. – То-то я слыхала, что обыкновенские монстры гораздо хуже здешних!

– Не так опасно будет, только если ты останешься с нами, – сказала Чем. Она ненадолго задумалась. – Но сделка есть сделка – кобылицам надо заплатить.

– Я заплачу! – предложила Танди.

– Нет! – крикнул Загремел. – Тыквы не для таких, как ты! Они гораздо больше подходят таким, как я!

– Я так не думаю, – сказала Чем. – Мы все по горло сыты тыквами независимо от того, побывали мы внутри или нет. Но нас трое. Мы можем заплатить кобылицам, и у каждого останется по половине души. Тогда Загремел тоже останется на свободе.

– Но никто из вас не должен отдавать за меня половину своей души! – возразил Загремел.

– Ты же делал это для нас! – возразила кентаврица. – Мы сможем обойтись и половинами душ, если будем осторожны. Насколько я понимаю, со временем они восстанавливаются.

– Да, – сказала Танди, ухватившись за эту мысль, как утопающий за соломинку. – Каждый заплатит за себя.

Она повернулась к ближайшей кобылице – ею оказалась Кризис.

– Возьми половину моей души, – сказала она. Чем взглянула на вторую, Ромашку: – Возьми половину моей.

Кобылица Моря Дождей заколебалась – она не ожидала награды, а кроме того, не она везла Чем.

– Бери! – настаивала кентаврица.

Кобылицы, радуясь тому, что проблема разрешена, подскакали к своим «донорам». Загремел увидел, как между девушками и кобылицами возникли, мерцая, две души. Затем каждая разорвалась пополам, и кобылицы исчезли.