Пирс Энтони – Медь химеры (страница 31)

Была ли разница между круглоухими и остроухими, когда речь шла о рождении детей? Джон никак не могла это узнать. Сколько круглоухих женщин было здесь, в этом измерении? Хелн была единственной, кого она знала, хотя в маленьком отряде круглоухих Джона Найта были и две женщины. Две женщины с круглым; может быть, у них появились дети. Джон жалела, что не знакома ни с одной из них.

Хелн сдавленно вздохнула, поднялась со стула и побежала в ванную. Снова ей плохо, и прихватило ее всерьез. Если так и должна протекать нормальная беременность, Джон совсем не хотела такой участи!

Джон подобрала с тарелки Хелн апельсинолимон и понюхала его. Плод пах прекрасно. Она не могла поверить, что именно от него Хелн стало так плохо. Но просто на всякий случай, вдруг так и могло быть — Джон съела плод и нашла его хорошим, сочным и приятным на вкус. Она вытирала с губ желтый сок, когда возвратилась Хелн; вид у нее был бледный и изможденный.

— Хелн, я беспокоюсь за тебя, — сказала Джон, когда жена ее брата снова села на стул. — Тебе последнее время становится плохо каждое утро. Я не думаю, что это из-за пищи; я только что ее попробовала.

— Все пройдет, — сказала Хелн почти безразличным голосом.

— Да, но когда? Тебе надо подумать о ребенке, Хелн. Это может оказаться для него не очень хорошо.

Хелн безучастно смотрела из окна на садовника, работающего на клумбе с тюльпаниями и настурцанами. Цветы в это время года были действительно прекрасны, их красные и белые цвета, голубые и белые бутоны служили утешением для глаз. Она ничего не отвечала Джон.

Вот что! Приведу-ка я доктора Стерка, чтобы он прописал ей что-нибудь от рвоты.

Но затем пришла тревожная мысль: а можно ли доверять доктору Стерку и его лекарствам? Судя по тому, как он себя вел, Джон не была уверена в этом.

Джон думала об этом все время, пока солнечный свет наползал на цветочные клумбы и не начал ярко светить в окна, а птицы запели. Она беспокоилась об этом все утро, а беспокойство было вовсе не в ее духе. И прежде чем она нашла ответ на эти вопросы, наступил день. Самое странное во всем этом было то, что сама Хелн не волновалась; фактически она, казалось, вообще ничем не интересуется. Что с ней случилось?

Ответа на этот вопрос не было. Хелн снова была в королевской ванной комнате, ее рвало.

Глава 13. Стапьюлар

— Отец! Кайан!

Они обнялись, в погребе химеры, пока чужеземный охотник смотрел на них. Как постепенно начал понимать Келвин, лучше всего Стапьюлару удавалось именно просто смотреть на кого-нибудь или куда-нибудь.

— У тебя снова твой пояс, сынок! И оружие Маувара! И твои перчатки! Даже твой меч!

— Да, отец. И не очень-то много пользы они мне пока что принесли! Я попробовал применить оружие Маувара, но оно не дало никакого эффекта. Химера могла бы все забрать у меня, но она пренебрегла этим и не стала утруждаться.

Джон Найт тяжело вздохнул.

— Да, это что-то значит, быть пленником существа, которое не боится нашего оружия.

Кайан ткнул пальцем в Стапьюлара.

— Химера должна бояться таких, как он. Они приходят сюда, чтобы убить ее.

— Да, видимо, приходили. Но, вероятно, никогда больше не придут. Как же вас поймали?

— Когда мы возвращались за тобой, — сказал Кайан. Келвину показалось, что брат раздражен этим вопросом. — Мы подумали, что ты попал в неприятности. — Из вежливости он не стал упоминать о том, что Келвин поступил так по своему собственному выбору.

— Вы были правы, — признал Келвин. — Химера — это для меня уже чересчур. Химера для меня слишком сильна.

— Она для всех чересчур сильна, — сказал Кайан. Он, правда, не сказал, что это было ясно с самого начала.

— Чересчур сильна для всех, кто происходит из низшего измерения, — фыркнул Стапьюлар. Чужак отодвинулся от стены. Его рука скользнула в кормушку, подобрала сочный нектарофрукт и сдавила его. Из кулака Стапьюлара брызнули мякоть и сок. Его руки, очевидно, были такими же сильными, как и перчатки Келвина, но он и не пытался атаковать химеру. Собственно говоря, Келвин никогда не видел, как он ест, хотя, вероятно, тот прокрадывался к кормушке, когда Келвин спал. Он, несомненно, не хотел, чтобы низшее существо видело, что высшее питается как и все остальные.

Отвлеченный действиями Стапьюлара и своими мыслями, Келвин попытался вспомнить, о чем они говорили наедине. Но говорили ли они вообще? Он помнил, что пытался заинтересовать Стапьюлара в том, чтобы сделать что-то, для спасения своей жизни, но охотник был столь непреклонен, как и сейчас.

Отец дружески похлопал Келвина по спине, чтобы, как понял Келвин, он немного приободрился.

— Что ж, сынок, мы попали в беду!

— Отец, а когда мы в нее не попадали? — ситуация была нелепая, и попытка отца приободрить его совершенно не удалась.

— Скажи, Стапьюлар, ты, старый хрыч, — сказал Кайан, повернувшись к их товарищу по камере. — Ты готов попытаться вырваться отсюда? — Это был ответный выпад по поводу намека охотника насчет низшего измерения.

— Глупое низшее существо! — огрызнулся Стапьюлар. Как обычно, все его мысли были сосредоточены на этом. Может быть, это происходило из-за того, что он опасался, что является умственно неполноценным?

— Что ж, мы должны сделать что-нибудь, не правда ли отец? — спросил Келвин. От отчаяния его голос ломался, он заговорил фальцетом. Он не чувствовал себя таким неуверенным с тех пор, как Мор Крамб допустил его к первой схватке на мечах. Единственная перчатка, которую он носил, спасла его и тогда, и много раз после. Но сделают ли это сейчас она и ее подруга?

— Я жалею, что у меня нет лазера, — сказал ему отец. — К несчастью, твой тесть потерял последний лазер перед последней битвой за Аратекс.

Келвин помнил об этом. Согласно словам Сент-Хеленса, ему приходилось либо уронить лазер над королевским двором Аратекса, либо позволить Хелн упасть и расшибиться насмерть. Хотя его тесть делал много таких вещей, которые Келвин не одобрял, — на самом деле временами он был просто невыносим, — ему пришлось признать, что в тот единственный раз он принял правильное решение. Теперь Хелн снова была дома и спокойно готовилась родить их ребенка. Как он был счастлив, что она не участвует во всем этом ужасе с химерой!

Кайан заговорил.

— Пара магических перчаток однажды вознесла меня на голову огромного серебряного змея. Как только я оказался там, они знали, как можно помочь мне удержаться и как сражаться. Келвин, как ты думаешь, если бы тебе удалось взобраться на спину химеры сразу за ее жалом?

Стапьюлар горько засмеялся.

— Глупая, низшая форма жизни!

— Жало посылает голубые стрелы-молнии, — сказал Келвин, преодолевая раздражение своего брата. — Она стреляла в меня и…

Он рассказал им об этом.

— Электричество! — сказал Джон, когда он закончил. — Да, так и должно быть! Как электрические угри, которые были у нас на Земле! Вот почему антимагическое оружие не подействовало. Электричество — это наука!

— Великолепно! — съехидничал Стапьюлар. — Для низшей жизненной формы.

— Послушай, Стапьюлар, я начинаю от этого уставать! — сказал Джон, набрасываясь на него. — Если ты такой умный и сообразительный, то почему ты не скажешь нам, как можно спастись?

— Потому что никакого способа нет, — ответил Стапьюлар. — Либо вы убиваете химеру лазерными вспышками, либо вас ловят квадратноухие и отдают ей на съедение. После того, как вас поймали, с вами все кончено. Все, что вы можете делать, это наслаждаться пищей, пока сами не станете таковой.

— Вы что-то планировали, — сказал Кайан, — ты и Келвин.

— Когда же это? — спросил Келвин. Он никогда еще не был так озадачен тем, что говорил его брат. Вместе с недоумением острая жуткая боль пронзила голову. Это утомляет его больше, чем он сам думает!

— Когда я был здесь раньше. Не физически. Я имею в виду, когда я возвращался в своем астральном теле.

— Ты был здесь? Астрально? — Теперь Келвин понимал его или почти понимал. Голова у него продолжала болеть, словно протестуя против чего-то. Почему тогда Стапьюлар хмурится своей механической усмешкой и подает знак, словно призывая к молчанию?

— Да, был. Я принял эти драконьи ягоды, которые у нас были, и…

— Замолчите же, все вы! — сказал Стапьюлар.

— Почему? — Кайан свирепо уставился на рыжеволосого, закованного в броню товарища по камере. Выражение его лица показывало, что он не хочет, чтобы Стапьюлар им приказывал.

— Потому что химера может читать мысли в сознании тех, кто не знает, как заблокировать и скомпенсировать их.

— О! — они все замолчали. Это было самое большее, что позволил себе Стапьюлар, признавая, что какой-то план действительно был.

Мервания дергала себя за медные сережки и тщательно обдумала все это дело. Они что-то задумывали и планировали, Стапьюлар и Келвин. Возможно, они намеревались пойти на какую-то хитрость, какой-то трюк. Стапьюлар, будучи охотником, мог контролировать свои мысли. Но Келвин — это невозможно. Она подумала над тем, что ей следует сделать.

Что ей хотелось получить, так это эти драконьи ягоды. Если легенда справедлива, они подействуют на таких, как она. Они действовали на круглоухих и на драконов; под это определение подпадали и она, и Мертин, и Грампус. Вместе или поодиночке они могли бы обшарить весь мир в поисках интересных зрелищ.

Какое же это будет облегчение и освобождение! Их тело может оставаться узником, заключенным здесь, на острове, но их сознания могут странствовать повсюду! Они могли бы шпионить за квадратноухими, которые были их хранителями. Они могли бы подсматривать за лягушкоухими на их ежегодных секретных ритуалах. Это было бы таким облегчением после той скуки, которую они терпели здесь.