Пирс Энтони – Медь химеры (страница 28)

Круглоухий закричал:

— Отец! Нет! Нет! Отец, он нашел…

— Замолчи! — сказал другой круглоухий. — Этим ты делу не поможешь.

Существо, сидящее на древесном суку, угомонилось. Но его глаза стали круглыми и большими, пока он смотрел, как Сквиртмак нюхал сушеные ягоды, поддевая их на кончик пальца, и наконец проглотил одну из них.

— Это убьет тебя! — закричал круглоухий. — Это яд! Для всех, кроме круглоухих. Это магия! Большая магия!

Сквиртмак выплюнул надкушенную ягоду. Язык жгло, и он высунул его наружу и потер раздвоенный кончик обильно покрытой холодной слизью рукой. Он не был слишком взыскателен ко вкусам, но этот был просто невозможным. Его стошнило, и он все выплюнул. Затем, к своему большому разочарованию, он отрыгнул и очень хорошую пиявку. Вдохнув несколько раз свежий болотный воздух, он снова быстро схватил пиявку и проглотил ее. Хорошую пищу нельзя упускать!

Круглоухого по непонятной причине тошнило. Сквиртмак посмотрел, что плавает после этого в воде, но не увидел ничего стоящего. Возможно, у круглоухого, как и у других ушастых рас, был особый вкус; может быть, они даже ели пищу, которая вовсе не была живой. Неудивительно, что потом им становится плохо! Круглоухий перестал корчиться и вытер рот. Любой уважающий себя лягушкоухий вылизал бы свое лицо, а не использовал бы ладонь.

— Отец, — сказал круглоухий. — Думаю, они поймали нас. Опять поймали.

— Лучше скажи мне что-нибудь, чего я уже не знаю, сынок.

Сквиртмак не обращал на них внимания. Он ломал голову, пытаясь решить, что можно сделать с высушенными ягодами. Он не будет их есть и не даст пробовать другим лягушкоухим, даже если это будет кто-нибудь из тех, кто ему не нравится. Возможно, они были волшебными, как и говорил круглоухий; в этом случае к ним проявят интерес квадратноухие. Он решил положить ягоды к остальной своей добыче и не прятать их нигде, кроме большого полого дерева, где и хранились обычно подобные запретные объекты. Да, так он и сделает, и, может быть, бог квадратноухих потом вознаградит его в этой или какой-нибудь другой жизни.

Прочистив горло, он оглянулся на членов своего отряда, которые деловито рассматривали предметы, отнятые у круглоухих. У одного из них, того, что приходился братом одной из жен Сквиртмака, был пояс и меч, принадлежавший более высокому круглоухому. Другой лягушкоухий сложил вместе две перчатки и теперь их обнюхивал. Остальным достались меч молодого круглоухого и несколько ножей.

— Пойдем! — сказал он, делая знак. Под его внимательным взором некоторые предметы были положены в дупло дерева для хранения, а остальные оставлены в качестве приношения божеству.

Этой ночью, пока лягушкоухие, отправившиеся за продовольствием, пировали и бултыхались в болоте, Сквиртмак попытался накормить пленников и поговорить с ними. Но обе попытки не удались. По какой-то непонятной причине круглоухие крепко стиснули челюсти при виде свежей копошащейся пищи. Когда им были заданы все разумные вопросы, то они глупо ответили, что обладают большой магией и имеют могущественных друзей.

Еще задолго до рассвета Сквиртмак подумывал, не похоронить ли их глубоко в болоте и не забыть ли о том, что они вообще существовали. Увы, надо было служить и поклоняться божеству и задабривать квадратноухих.

Утром они пустились в путь.

Блоорг оторвался от обеда и своей мыслью активировал кристалл. Он думал о круглоухих в болоте. Он сосредоточился на области между пещерой транспортировщика и островом химеры, провел разведку и обнаружил их.

Более пожилой человек и тот, что помоложе, — оба были пленниками лягушкоухих, снова пленниками. И оба были на пути к химере, чтобы быть потом съеденными ею.

Он вздохнул. Этому нельзя было помочь. Они причиняли слишком много хлопот, чтобы спасать их дважды.

Он мысленно вернулся обратно к дереву-хранилищу. Да, все их вещи были там и ждали своего часа. Теперь они им не потребуются. Иногда он хотел бы оставить эти вещи лягушкоухим, но понимал, что это может быть опасно.

Помочь круглоухим было нельзя. Ничем. С сожалением вздохнув, он погасил кристалл. Затем огромным усилием воли постарался стереть у себя в мозгу всю память о существовании круглоухих.

Гроол спросила, что он делает.

— Я не знаю, — сказал он. — Но думаю, что это мне удалось.

Довольный собой, он снова сел за стол и продолжил прерванный обед из болотной рыбы, почерневшей на огне и холодного салата-латука.

Химера и впрямь была не на шутку обеспокоена. Мервания все время вспоминала то, что мысленно увидела в кладовой. Мертин, может быть, просто из вредности, продолжал высмеивать ее впечатления.

— Их необходимо заставить показаться нам! — сказала Мервания. — Даже если потом мы их и не съедим.

— ГРРРААУУ! ААУУ!

— О, заткнись же! Ты получишь достаточно сырого мяса! Но ведь это что-то такое, что мы не можем оставить без внимания! Всю свою жизнь я думала, что этого не может быть, а теперь я знаю, что может. Нужно только достать эти ягоды! Грампус, ведь с ними мы могли бы отправиться и посмотреть драконов!

— ГРРААУ?

— Да! Именно об этом я тебе и говорила! И, Мертин, попытайся, наконец, хотя бы подумать так, как Грампус! Обо всех зрелищах, которые мы сможем увидеть. О шансе найти себе пару!

Это и впрямь пробудило некоторый интерес. У Мертина было достаточно времени, чтобы подумать обо всех радостях спаривания, и у него уже появилось некоторое желание получить их.

— Если только мы сможем достать ягоды.

— Да. Вот почему нужно добраться до этих существ и заставить их принести ягоды нам. Мы не можем выбраться наружу, но они могут, если мы их отпустим.

— Но они не вернутся. Ни с ягодами, ни без ягод.

— Да, но если мы предложим им что-нибудь в обмен, может быть, они вернутся?

— Что?

— Наши старые медные жала. Ты знаешь, как они высоко их ценят.

— Но ведь они опасны! Даже для нас самих!

— Но если мы заключим сделку?..

— Мы не будем рисковать нашими головами. Нет, спасибо, Мервания. Играть с пищей это одно, а заключать с ней сделки — совсем другое.

— ГРРРААУУ! — согласился Грампус. Мервания была в отчаянии. Она знала, что другие головы правы, но терпеть не могла, когда приходилось от чего-то отказываться и отступаться. Было так много мест, которые она хотела бы увидеть еще раз и не могла сделать этого физически. Например, существовал чудесный мир цветов, где большеголовые волшебники с зеленоватой кожей выращивали странные урожаи. Как же ей нравились мясные растения и цветы с девичьей кровью! Грампус вдоволь наелся сочных побегов торсодеревьев и винных внутренностей, а Мертин пришел в экстаз, впервые полакомившись ромштексами из огузков с мясным древесным пюре. Это были великолепные пиры в хорошие времена, и волшебники не обижали их, а наоборот, разрешали им пировать сколько влезет. Почему же тогда они покинули тот мир? Какое-то действие, неприятность со стороны волшебников или просто обычная любовь к странствиям — теперь Мервания уже не могла точно припомнить.

— Мервания, что ты делаешь, опять дремлешь и мечтаешь?

— Я подумала, что слишком много сегодня разговаривала, — коротко ответила она.

— Да, верно. Кроме того, ты чересчур много мечтаешь. Но они сейчас идут сюда. Они снаружи.

— О ком ты говоришь?

— Используй-ка свои мозги, Мервания. Твои, предположительно, такие гибкие мозги.

Что же это она позволяет Мертину говорить ей всякие обидные вещи? Мервания послала мысль за пределы их острова. Та встретилась там с другими мыслями.

«Если бы только я не съел эту ягоду, нас бы не поймали! Как глупо я поступил! Также глупо, как и Келвин!»

Кайан Найт, один из беглецов! И…

«Это я впутал мальчика в это дело! Мне следовало бы смотреть за ним повнимательнее! Теперь он уже никогда не встретит свою невесту!»

Отец Кайана! Джон Найт. Мервания, изящно изгибаясь всем телом, начала пробираться к воротам. Приношение было доставлено через болота, и беглецы снова оказались в ее власти. Все было так, как и должно было быть. Вот только…

Она все еще хотела получить эти ягоды. О, да, она все еще очень хотела получить их.

Она не беспокоила себя обычным трюком «голова над стеной», потому что знала, кто был там сейчас и кого они будут ждать. Такие насмешки, к сожалению, действовали только один раз.

Распахнув ворота, она посмотрела на исчезающий ряд пузырьков, а затем на тщательно связанных и совершенно беспомощных Найтов.

— Добро пожаловать домой, — сказала она. — На этот раз это совершенно не сюрприз.

— Ч-что вы имеете в виду? — задыхаясь, пробормотал Кайан.

— Но ведь ты был здесь до этого с визитом. Ты думал, что я об этом не узнаю?

— Я отрицаю это! Кто бы здесь ни был, это был не я.

Бедная пища. С таким трудом понимает, чего от нее хотят.

Глава 12. Хельба

— Они идут! — Филипп был так возбужден, что не мог даже сдерживаться. Он показывал на канцийскую кавалерию, которая мчалась на них в атаку. Всадники летели все быстрее и быстрее и значительно превосходили их численностью, а генерал Рейли, иначе Сент-Хеленс, все не отдавал приказа. За их спинами была открытая долина Канции и лес Германдии, который они только недавно покинули.

— Эти лошади и всадники могут быть фантомами, иллюзорными, — сказал Ломакс. Его голос по-мальчишески ломался, вызвав удивленный взгляд Филиппа. Пусть он был всего только на несколько лет старше Филиппа, но казался бывшему мальчику-королю совсем не подверженным страху.