Пиппа Роско – Любимая бывшая жена (страница 9)
Кто-то крепко схватил ее за руки. Эмили вскрикнула от шока, и вода хлынула ей в рот. Ее вытащили из воды. Кашляя и отплевываясь, она подняла голову и уставилась на Хавьера.
Испуганная, она в ярости ударила его по руке.
Он встряхнул ее, стараясь не причинить боли, и она снова ударила его.
— Для чего ты это сделала? — спросил он.
— Ты это заслужил! — рявкнула она.
— Вероятно. Но почему?
«Потому что ты лжешь мне. Потому что я снова оставила Лондон ради тебя. Потому что ты заставляешь меня хотеть тебя».
Он покачал головой, понимая, что она не может ответить на его вопрос.
— Что ты там делала?
— Дышала, — язвительно отрезала она.
Увидев, как Хавьер Касас стиснул зубы, она сглотнула.
— Жизнь моя, — с чувством произнес Хавьер, убирая с ее щеки влажную прядь волос. — В чем дело? Пожалуйста, скажи мне.
Хавьер обнял ее и вдруг стал тем мужчиной, с которым она когда-то познакомилась. Он хотел узнать ее секреты и желания и воплотить их в жизнь, облегчить ее страдания. Перед ней был мужчина, в которого она влюбилась, и ей так захотелось притвориться, что у него действительно амнезия!
Притвориться, что он не лгал и не перевернул ее жизнь, как эгоист. Притвориться, что последних шести лет не было. Сделать вид, что для нее естественнее всего заняться любовью с мужем, которому она отдала свое сердце и душу в канун испанского лета. Эмили больше не хотела беспокоиться о том, что произойдет завтра или послезавтра. Она просто хотела своего мужа.
Касаясь рукой ее щеки, он смотрел на нее так, будто пытался разгадать великую тайну. Белая льняная рубашка на нем стала прозрачной и прилипла к коже, а его темные брюки щекотали ей ноги под водой. Они оба тяжело дышали, пытаясь удержаться на плаву, а потом Хавьер поплыл обратно к мелководью, обнимая Эмили.
Наконец она уперлась спиной в край бассейна. Заключенная в объятия Хавьера, она чувствовала себя в ловушке. Здесь, с наступлением сумерек, в бассейне, скрытом от посторонних глаз, она знала, что может случиться. Хавьер уперся рукой в камень, а другой помогал Эмили стоять прямо. Она вздрогнула, потому что ей казалось, что его пальцы обжигают ее кожу.
— Ты замерзла, дорогая? — спросил муж.
Жена прикусила губу и покачала головой, пристально глядя в его глаза. Он раздул ноздри, быстро вдыхая, а его зрачки расширились от желания.
— Поцелуй меня, — попросила Эмили, уже не заботясь ни о чем.
Он всегда соблазнял ее, и она охотно ему уступала.
Хавьер Касас, которого пресса назвала «человеком, у которого есть все», обнимал жену, которая просила его любви, и не мог исполнить ее просьбу. Он лгал ей. Его совесть боролась с вожделением, а губы Эмили звали к наслаждению.
— Пожалуйста, — сказала она.
Слово сорвалось с губ, которые муж целовал тысячу раз. Она ожила от его прикосновений, приподнялась на цыпочки, обвила руками его шею и прижалась к его груди, отчего он почувствовал, как в венах забурлила кровь. Сердце колотилось так сильно, что казалось, оно выскочит из груди. Воодушевленный тихими стонами удовольствия, Хавьер углубил поцелуй, а потом стал покусывать ее шею и плечо и проводить языком по ее коже. Он подцепил бретельку бикини указательным пальцем, спустил ее с плеча Эмили и улыбнулся. Если бы она знала, сколько стоит это бикини, она никогда бы не надела такой неприлично дорогой купальник. Мужчина потянул чашечку бикини вниз, обнажая ее грудь, и обхватил ее сосок губами. Эмили выгнулась и прижалась к нему грудью, прося большего.
— Когда ты надела бикини на помолвку Санти и Марианы, меня чуть не хватил инфаркт, — говорил он между поцелуями. — Тебе не следовало надевать его на публике, любовь моя. Я предупреждал, что видеть его могу только я.
— Помолвка Санти и Марианы? — спросила Эмили, отстраняясь от него и глядя на него тусклыми глазами.
— Да. Ты помнишь?
Она покачала головой и выскользнула из его рук, упершись ладонями в край бассейна.
— Да, — сказала она, потянувшись за халатом. — Я помню. Но ты не должен помнить.
Хавьер смотрел ей вслед. Успокоившись, он понял, что произошло. Он выругался и ударил руками по воде. Помолвка Санти и Марианы состоялась всего за несколько недель до того, как Эмили ушла от него, и это было спустя много времени после шестнадцатилетия Габи.
Игра окончена. Больше никакого притворства.
Он свирепо уставился на свое отражение в окне, переполняясь разочарованием и яростью. Он убеждал себя, что все наладится. Теперь ничто не помешает ему вернуть Эмили.
Эмили надеялась, что Хавьер не пойдет за ней и оставит ее в покое. Вода капала ей на спину с мокрых волос. Теперь она дрожала от холода, а не от сильного желания.
Она просила Хавьера поцеловать ее. Она умоляла человека, который оставил ее одну, вел себя эгоистично и обидел ее до глубины души. Она просила бы о большем, если бы не его ложь. Она взяла бы все, что он ей предложил, и отдала больше, чем ей хотелось. Он целовал ее с одержимостью, как всегда. Она покачала головой, упрекая себя за слабость.
— Эмили!
Его гневный крик эхом разнесся по всему дому с каменными стенами, и ей захотелось бежать. Не потому, что она боялась его, а потому, что не знала, как они будут общаться дальше.
Она взбежала по лестнице, как только услышала, как муж вышел из бассейна, и захлопнула за собой дверь спальни. Схватив покрывало с кровати, завернулась в него.
— Эмили! — прорычал он через дверь.
— Не смей злиться на меня! — крикнула жена в ответ.
— Что?
— Ты симулировал амнезию!
— А ты наполнила наш дом всякой ерундой, — упрекнул ее Хавьер с другой стороны двери. — Зачем ты притащила сюда керамического попугая?
Эмили представила, как он сердито взмахнул рукой.
— Я имела право так поступать с мужем, который лгал о своем заболевании!
— Открой дверь, Эмили!
— Нет.
— Я не буду разговаривать с тобой через дверь! — произнес он с сильным акцентом.
— Я не хочу тебя сейчас видеть!
— Нет? Ты не хотела меня видеть шесть лет назад, когда оставила ждать на красной ковровой дорожке. Отойди в сторону! — прорычал он.
— Что-что? Нет, я…
Она услышала треск дерева и отпрыгнула от двери. Хавьер вышиб дверь спальни одним ударом.
— Хави! Что ты делаешь? — воскликнула Эмили.
Дверь распахнулась, качаясь на одной петле, а Хавьер, босой, в белой рубашке и брюках, прилипших к коже, ворвался внутрь.
— Я желаю знать, почему ты меня бросила, — сказал он.
Эмили пришла в ярость.
— Хавьер Касас, ты бросил меня задолго до того, как я решилась уйти от тебя.
Его зрачки расширились от шока, и он замер.
— Как ты можешь такое говорить? — спросил он с обидой и гневом.
— Могу, потому что это правда! — настаивала она.
Он покачал головой, подняв руку, чтобы остановить Эмили, но потом опустил ее и отвернулся.
— Ты передумал разговаривать? — спросила она, перешагивая через выломанный дверной наличник. — Ты вышиб дверь и уходишь?
— Я не хочу говорить того, о чем пожалею.
— По-моему, поздновато думать об этом, — бросила она ему вслед.
Хавьера трясло от бессильной ярости. То, что он выбил дверь, было непростительно. Но он был так взбешен, когда Эмили снова убежала от него!
Он стиснул зубы и постарался успокоиться. Он повел себя как его истеричка-мать. Дрожь от отвращения к себе пробежала по его спине, у него скрутило живот.