Пиппа Роско – Любимая бывшая жена (страница 22)
Хавьер уставился на нее с непроницаемым выражением лица. Эмили вытерла слезы, и в тишине в ее душе проснулось маленькое пламя надежды, которое поддерживало ее с тех пор, как она приехала в Испанию. Всегда была вероятность того, что приехала слишком поздно, и будет недостаточно просто признаться ему в своих чувствах. Ее сердце сжалось, и даже тогда она кивнула, признавая, что сделала все возможное. Надеясь, что однажды он хотя бы вспомнит, что его любили за то, каким он был, и не пытались переделать по своим требованиям.
Эмили стояла, ее ноги дрожали, и кивала сама себе, а слезы затуманивали глаза. Она повернулась и шагнула к двери. Внезапно Хавьер схватил ее за запястье. Она остановилась, не смея повернуться к нему лицом и запрещая себе надеяться.
— Ты говоришь, что я невыносим, — упрекнул он, поворачивая ее лицом к себе и притягивая ближе. Глядя на него сверху вниз, она должна была чувствовать превосходство над Хавьером, но на самом деле была полностью в его власти. — И ты права. Я был и, по всей вероятности, останусь упрямым эгоистом.
— Нет…
— Дай мне закончить! — потребовал Хавьер. — Я стал эгоцентричным, стремясь защититься, но я понимаю, что мне больше не нужна такая защита. Однако я по-прежнему эгоистичен, потому что знаю: ты мне нужна. Я возьму все, что, по-твоему, ты можешь мне дать, и потребую большего. С тобой моя жизнь становится осмысленной. Ради тебя я просыпаюсь по утрам и засыпаю каждую ночь. Ты можешь покинуть меня тысячу раз, но я всегда буду ждать тебя.
— Я больше не покину тебя, — страстно заявила она.
— Я не договорил, Эмили.
Она опустила глаза, прикусив губу, но совершенно не раскаиваясь.
— Ты боялась потерять себя? Не бойся! Потому что ты здесь, — произнес он, потирая рукой грудь в области сердца. — Всегда. Всякий раз, когда тебе захочется найти себя, знай: ты в моем сердце. Я знаю это, потому что я тоже в твоем сердце. Хочешь ты того или нет, я останусь там навсегда. Я люблю тебя до безумия, Эмили Касас. И если ты врежешь мне, когда я забудусь и стану слишком деспотичным или эгоистичным, я лягу к твоим ногам и буду умолять тебя остаться. — Хавьер встал на колени, взял ее за руки и произнес: — И я обещаю, что тебе больше никогда не придется просить меня о любви.
Эмили опустилась на колени рядом с ним и поцеловала его лоб, щеки и губы.
— И тебе не придется искать меня, потому что я всегда буду рядом. Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя, — сказала она, снова целуя его лоб, щеки и губы.
Вот так они и признавались в любви друг к другу до тех пор, пока слезы не сменились улыбками, а в душе не поселилась уверенность в том, что их любовь бесконечна.
В последовавшие недели большую часть дома вернули в прежнее состояние. Скатерть покинула великолепный дубовый стол ручной работы, картины в гостиной были сняты и переданы одному из клиентов Эмили, а шторы, разорванные кошкой, стали наволочками для подушек, что, по словам Эмили, было гениальным ходом.
Эмили превратила свою жизнь в Испании и работу в Лондоне в сплошное удовольствие. Она дважды в месяц ездила на работу и при необходимости отправлялась к клиентам по всему миру. Ее сотрудники приезжали в Испанию на недельное мероприятие для поддержания дружеских и рабочих отношений, во время которого Хавьер буквально прислуживал им, интересуясь сотрудниками и проектами, что практически сделало его членом команды Эмили.
Хавьеру было немного сложнее перейти к более легкой рабочей нагрузке, но он с радостью адаптировался к ней и начал сопровождать Эмили в ее командировках. Габи приехала с коротким визитом и большим количеством новостей. Она так изменилась, что у Эмили закружилась голова. Она обрадовалась, увидев, насколько тесной стала связь между братом и сестрой, — еще один кирпичик в семье, формирующейся вокруг нее, встал на свое место.
Эмили грустила, что ее мать по-прежнему не приезжала во Фрихилиану, но пыталась думать об отношениях, которые сложились между ними теперь, а не о тех, о которых она мечтала. И понемногу она успокоилась. В объятиях Хавьера, с обещанием его постоянной любви на всю оставшуюся жизнь Эмили обрела утешение, счастье и безопасность, которые когда-то потеряла. Ей больше не приходилось просить, чтобы ее замечали или любили.
Сосновый аромат, наполнивший великолепный мадридский пентхаус, был таким сильным, что Хавьер пригрозил открыть окно. Габи предостерегала его от этого под страхом смерти, и он уступил только тогда, когда Эмили указала, что Сатана захочет выглянуть в окно и обязательно выпадет на улицу.
Хотя он планировал отпраздновать их первое Рождество во Фрихилиане, они с Эмили решили, что Мадрид подходит для этого гораздо больше. Пентхаус был достаточно большим, чтобы принять его сестру и весь клан Торрес, а также находился недалеко от площади Пуэрта-дель-Соль — лучшего места Испании для празднования Нового года.
Увидев, что Эмили и Габи заняты на кухне, он решил, что пора проверить свой последний праздничный секрет, и повернулся, чтобы уйти, но получил по лицу веточкой омелы. Разве они не знают, что это растение ядовито? Судя по всему, его хихикающую младшую сестру это мало заботило.
Он огляделся. То, что когда-то было современным и технологически совершенным жильем из хрома на вершине одного из самых эксклюзивных небоскребов Мадрида, благодаря творческим талантам его жены стало похоже на грот Санты.
В их дом пришла новогодняя атмосфера. Красные бархатные банты, зеленая и золотая мишура и покрытые инеем стеклянные игрушки свисали со всех возможных крючков, углов и щелей. Дорогущая сосна касалась вершиной невероятно высокого потолка в гостиной, почти не оставляя места для маленького серебряного кота, которого Эмили выбрала вместо ангела для украшения.
Под широкими ветвями норвежской сосны лежали горы подарков. Некоторые предназначались для Санти, Марианы и их прекрасных детей Сары и Оскара, которые должны были приехать через час. Некоторые предназначались для Габи и ее будущего ребенка, поскольку Хавьеру пришлось пообещать, что он будет уважать ее выбор и не станет вмешиваться.
Многие подарки были предназначены для его жены — от него, от его сестры и даже от кошки, для которой тоже было несколько подарков под сосной.
Прежде ему было почти наплевать на праздники — воспоминания о прошлом поведении его матери все усложняли. Но три недели назад они с Эмили еще немного поговорили о ее матери и Стивене. Хавьер спросил, не хочет ли она пригласить их в Испанию, но Эмили объяснила, что ее мать и отчим отправляются в рождественский круиз, как поступили однажды, оставив ее одну. Хавьер понимал, что она по-прежнему на них обижена. Он пообещал ей, что она больше никогда не станет проводить Рождество в одиночестве, а их первое празднование вместе будет лучшим. Вот почему он пробрался в свой офис, чтобы придумать для нее подарок-сюрприз. Такой, который, как он был уверен, затмит любой другой подарок.
Хавьер что-то задумал — Эмили просто знала об этом. Габи одарила ее улыбкой, словно говоря, что она подозревает то же самое.
— Я думаю, он пытается превзойти тебя, — насмешливо прошептала она.
— Пусть попробует, — ухмыльнулась Эмили, уверенная, что ее мужу не превзойти ее в рождественских подарках.
Она положила ветчину, чоризо, морсилью и манчего на большое блюдо. Омары, креветки и крабы составляли основное блюдо, но Эмили уставилась на сладкую нугу под названием туррон, которую теперь хотела постоянно. Она еще раз с тоской взглянула на туррон и нахмурилась. Прежде чем сестра Хавьера успела все понять, Эмили извинилась перед ней и отправилась на поиски мужа.
Двигаясь как можно тише, она повернула ручку на двери его офиса и заглянула в маленькую щель, осознав свою ошибку в тот момент, когда Сатана мяукнула, протиснулась в дверь и бросилась к своей любимой хозяйке.
Удивленный, Хавьер повернулся, быстро прикрывая полузавернутый подарок на столе.
— Что ты здесь делаешь? — сказал он. — Я думал, Габи помогает тебе на кухне.
— Да, — ответила Эмили, глядя на красивого мужчину.
При виде его у нее всегда перехватывало дыхание. Желание, которое она прочла в его глазах, мгновенно вызвало у нее ответное чувство.
Она развернула его лицом к себе в кресле и, к его большому удивлению и радости, уселась на него верхом.
— Дорогая, у нас нет времени, — пожаловался он, разрываясь между приличием и желанием.
— Правда, муженек? Ты настолько талантлив, но у тебя не хватает времени? — поддразнила она своего мужа, чувствуя его возбуждение.
Он запустил пальцы в светлые волосы на затылке Эмили и осторожно потянул ее голову назад, чтобы насладиться ее губами. Она застонала, не обращая внимания на помаду, которую наносила так тщательно.
Туррон был не единственной ее неутолимой страстью за последние два месяца.
Слишком рано прервав поцелуй, Хавьер мягко откинулся в кресле и испытующе посмотрел на нее. Он прищурился. Ему не требовалось много времени, чтобы понять, в чем дело.
— Дорогая, что ты пытаешься скрыть от меня на этот раз? — спросил он и смутился.
Она с облегчением увидела, что он не обиделся, потому что знал: между ними больше не было лжи, а только радость, счастье и надежда на будущее.