Пиня Копман – В XV веке тоже есть (Майсэлэх фун ан алтн йид). Часть 2. Сеньор лекарь (страница 1)
Пиня Копман
В XV веке тоже есть (Майсэлэх фун ан алтн йид). Часть 2. Сеньор лекарь
30 июля 1492 года, Гранада. Понедельник: первый осмотр де Мендосы, покупки зелий и инструментов, хамам с Мендосой, ужин и Тереза, поручение Беатрис де Бобадилья.
Я счастливый человек. Но это в целом. А вот конкретно сейчас я несчастный человек.
Третий день. Третий день я трачу впустую.
С тех пор, как я попал в это время, я болезненно ощущаю каждый бесполезно утекающий день. Да что там, каждую четверть.
Несмотря на то, что часы, как механические, так и водяные уже получили широкое распространение, и многие города обзавелись башенными, правда, только с одной часовой стрелкой, время измеряется не часами, а четвертями. От рассвета до полудня – две четверти, и от полудня до заката – еще две четверти. Так и говорят: первая четверть, вторая четверть, первая четверть по полудни, последняя четверть. Сейчас заканчивается вторая четверть.
Спасибо мавританским эмирам Насридам, которые возвели эту часть дворцового комплекса: здесь есть фонтанчики с чистой водой, а еще построены отличные общественные туалеты по образцу Рима, называются latrina. Это зал с отдельными кабинками, и дырами в них. Внизу проточная вода, и даже есть желоб с проточной водой, где можно помыть руки.
Так что моя главная проблема – потеря времени.
Хотя, конечно, грех жаловаться. Волей Бога, или случайной флуктуацией неведомых энергий, моя память старого еврея-психиатра была перенесена на пол тысячи лет назад, в мозг юного еврея-оружейника, получившего сотрясение мозга во время боя с рыцарями-разбойниками. В результате имею великолепное, крепкое и здоровое тело сроком пользования 15 лет, с отличной памятью, и дополнительную память 95-тилетнего психиатра-фармаколога средины XXII века новой эры. Кто еще в этом, 1492 году может похвастаться таким богатством? А впереди еще много-много лет интереснейшей и удивительной жизни.
Но жалко! Жалко каждого бесполезно проведенного часа этой жизни. Да я и по той жизни, и по жизни этого тела никогда не бездельничал так, как сейчас.
Я уже сто раз себя корил, проклинал и ругал матом на четырёх языках за глупую несдержанность. Ну зачем, зачем я поддался чувствам и сгубил Торквемаду? Ему-то сейчас хорошо! Он умер лучшей из смертей, уверенный что отправляется на небо к ангелам. А тут, в Гранаде, все как с ума посходили. Бесятся, не могут найти общий язык. На должность Главного Инквизитора претендуют три важных церковных иерарха, один другого святее. Самый уважаемый, – архиепископ Севильи: Диего Уртадо де Мендоса-и-Киньонес. Книжник, гуманист, покровитель искусств. И, как шепчутся тут, слишком мягкий. А его основной соперник, Алонсо II де Фонсека и Асеведо, Архиепископ Сантьяго, – прямая противоположность. Настоящий воин по духу, неоднократно участвовавший в боях и стычках, которого король и королева любят и уважают, награждают должностями и прочее, но держат подальше и постоянно сдерживают его рьяность. Третий – Сиснерос. В моём прошлом-будущем он стал преемником Великого Кардинала де Мендосы. Он, конечно, очень начитанный, с широким кругозором, но фанатик. А сейчас – духовник королевы Изабеллы, один из наставников принца Хуана. Он в большом фавóре у их величеств.
А дворяне, разбившись на три лагеря, ругаются и ссорятся. За три дня было пять дуэлей. Это при том, что король и королева дуэли запретили. Запрет есть. Наказания нет. Точнее есть: «Под страхом королевской немилости». Казалось бы – страшно! Но не боятся. Более того, если еще до взятия Гранады дуэлей как-то стеснялись, ведь шла война, а на дуэли можно было убить «своего», то сейчас дуэлью гордятся, и уже существует некий (неписанный) свод правил, которые все стараются соблюдать. В том числе наличие секундантов с каждой из сторон. Их называют testigo (свидетель). Потому что дуэль – это уже не драка. Хотя проводят их, как говорят сейчас французы «в кустах», то есть или среди развалин, или за городом. И всё равно очень важно: не произойдёт ли умаление чести. Именно за этим следят свидетели. Ну, и, если рана смертельная, то свидетель поднесёт крестик к губам умирающего, и прочтёт над ним: «…прими его ныне в радость Царствия Твоего. Ибо он хотя и согрешил, но не отрёкся от Отца и Сына и Святаго Духа». Такая отходная молитва у католиков.
Меж тем король, королева и её ближники всё пьют (причем, пьют нахаляву) мои ликёры!
Нет, я не жадный. Но что за манера: сели на шею, и ножки свесили. Когда-то, через пол тысячи лет, когда я учился на первом курсе в университете в Торонто, был там один студент из Украины. Вот такой же – считал, что любой, кто угостил его разок в клубе, обязан и впредь всегда оплачивать его выпивку. Когда я один раз ушел из бара, не заплатив за него, жутко ругался и всем на меня жаловался, как на предавшего дружбу. Так вот: теперь ежедневно собирались Королева Изабелла и срочно прибывший король Фердинанд, Хуан Гонсалес Чакон и его жена Клара Альварнаэс (молочная сестра королевы), Беатрис де Бобадилья и её муж Андрес де Кабрера. Каждый день к ним присоединялся мой покровитель и дядя отца, а, возможно, и папаша, граф Дезире. Ну, папашей он сам себя назвал, тут дело тёмное.
Так вот, присоединялся граф к королевскому кружку (потому что был еще и официальный Королевский Совет), и приносил с собой изготовленный мной ликёр. Подозреваю, что его как раз ради ликёра и терпят. А я этих ликёров изготовил три вида, обозвав зелёный «Бенедиктин», синий «Кюрасао», красный «Кампари». Да, я не жадный, но как же обидно, когда доят тебя, и ни слова благодарности!
Эта компашка уже вылакала 6 литров ликёров и 2 литра биттера, который я назвал «Абсент». Если не угомонятся, мне завтра нужно будет искать в Гранаде компоненты для новых напитков. И это бы еще ничего. Но граф периодически зачем-то таскает меня на эти посиделки. Нет, в зал к вельможам меня не зовут. Я жду в анфиладе рядом, вместе с тремя десятками молодых и не очень дворян из свиты. Время течёт зря! Хорошо хоть в субботу успел добраться до кузницы и отремонтировать кольчугу. Без неё я во дворце ощущал бы себя как голым. Тут, в анфиладе, все или монахи, или дворяне, и многие носят доспехи, в том числе не парадные, а боевые. Кольчуги устарели. Но у меня очень качественный хаубергеон, с двойным персидским плетением в важных местах, и с дополнительным поясом для поддержки. Да я как-то к нему привык.
Я из этой толпы, похоже, самый младший. Не по возрасту, а по сроку пребывания в анфиладе. С некоторыми познакомился. Есть среди них и уже потёртые возрастом, седобородые вояки, и молодые оболтусы.
В целом нормальные ребята, если можно назвать нормальным средневекового рыцаря, лишь чуть задетого отблесками культуры. Хотя есть из четырёх, примерно, десятков дворян, дюжина полных tonto (исп. придурков). Одеты, в основном, «богато», много кружев, вышивки золотом и серебром. Некоторые, правда, злоупотребляют благовониями. Вшивых и грязных практически нет. Разве что пара одиозных монахов.
Монахи и прочие священники держатся особняком. Зачем они здесь – не понять. Их тут десятка три, обсуждают претендентов на место Великого Инквизитора. Ясно, что тот, кто пришел в прошлой истории на это место, Диего де Деса, в гонке не участвует. Он преподаватель принца Хуана, и, судя по слухам, преподаватель неплохой.
Видно, голубиную почту завёл себе не только граф Дезире, но и церковные иерархи.
Уже, по слухам, прибыл сам Мендоса, Великий кардинал, Примас испанской церкви и самый близкий Изабелле священник. Он болеет, и, если я всё помню верно, года через два помрёт. Для Испании большая потеря.
Со дня на день ждут представителя Папы римского.
Великий инквизитор – не такая уж и лакомая должность. Много работы и большая ответственность. Но ведь в это время все идейные! Великий Инквизитор – Бич Божий, и для Испании – столь же важная шишка, как и Примас, архиепископ Толедо, то есть главный из церковников Испании.
Вот и крутятся в анфиладах Альгамбры святые отцы и братья, неизвестно чего ради.
Хотя… одного иеронимита я знаю, этот точно из ближних Эрнандо де Талаверы, который вот-вот станет архиепископом Гранады. Из трёх францисканцев двое держаться вместе, и они, вероятно, представляют Сиснероса. И я мысленно даю себе заранее еще пару пощечин: "Не тронь!". Он отвратный тип, сторонник (в будущем) рабства индейцев, жестокий преследователь мавров и маранов. Из-за его религиозного рвения и глупости пострадает Талавера. Но Испании этот фанатик принесет много пользы. Хотя… Слишком скучно!
Я подхожу к этой паре францисканцев, и задаю вопрос о здоровье Папы Иннокентия VIII. Мол был слух о его болезни. На самом деле я смутно помню, что примерно в это время Папа и отдал концы. Доминиканцы, оказывается, тоже об этом слышали. Представились. Старший, отец Вероний. Предки… (кто бы мог подумать!) из Вероны. Сразу в голову полезли строки Шекспира «Две равно уважаемых семьи в Вероне, где встречают нас событья…» Так вот, отец Вероний викарий (представитель, или делегат) францисканцев региона. Ну а младший, брат… не запомнил. Здоровенная орясина. У нас завязывается интересный разговор о здоровье и здоровом образе жизни, о воздержании и лекарствах. Я ненароком похвалил Сиснероса за скромный образ жизни, мол: "сам не знаю, но от знакомых слышал". Потом пожаловался на то, что с тех пор, как погиб мой отец, каждый ужин сопровождается винопитием, хотя мне лично это претит. И поинтересовался, а как Сиснерос переносит такое приобщение к роскошной еде после монашеского воздержания. И рассказал о некоторых лечебных средствах, которые при таком переходе весьма полезны. Короче, насколько мог мягко, прорекламировал себя как "знатока" в вопросах здоровья.