Пиня Копман – Байки негевского бабайки (страница 9)

а среди снегов да льда

дичи нету и следа.

Лес синеет в дальней дАли,

и коней они погнали,

чтобы где-нибудь в лесу взять

хоть волка, хоть лису.

По лесным заросшим тропам

царь погнал коня галопом,

и сокольничий отстал.

Царь невдолге заплутал.

Что-то светится туманно.

Конь выходит на поляну.

Глядь – восьмое чудо света:

Царь как будто въехал в лето.

Луг зеленый колосится,

вьются пчелы, свищут птицы.

Родничок с водицей чистой,

и, на травке шелковистой,

не кусты и не цветы:

дева дивной красоты.

И, поскольку жарко лето,

то едва-едва одета.

А в сторонке, как приманка,

благозвучная шарманка,

что играет по старинке

про калинку и малинку.

И послышалось как раз

"Малина-ягода. Атас!"

Прошептавши: "Чур меня!"

царь пустил пастись коня,

А девицу привечал:

Я Вас раньше не встречал?

А не Вы ли в прошлом лете

взяли первый приз в балете?

А не с Вас ли Фидий строгий

резал бабам грудь и ноги?

Ваши глазки… наши души…

Словом, вся лапша на уши

что пристало говорить,

чтоб девицу закадрить.

И девица отвечала…

Тут у них любви начало.

И Андрей, как сокол взвился,

целовать ее пустился,

бородою щекотал,

на ушк слова шептал

про одну хмельную ночку,

ловко лез ей под сорчку…

А девица хохотала,

не противилась нимало,

от смущенья вся ала.

И… портки с него сняла.

Все мы от любви страдаем.

Я же, скромность соблюдая,

чуть в сторонке постою

и детали утаю:

у кого белее тело,

и уж как там было дело.

Лишь замечу: царь Андрей

год не спал с женой своей,

почитал ее постылой,

и сберег мужскую силу.

То ль сказались дни поста,

то ль девицы красота,

но игра их месяц шла,