Пиня Копман – Байки негевского бабайки (страница 22)
Золотистой пургой зазвенит листопад.
Покраснеют осины и клёны.
А потом зарядят, как обычно, дожди.
В октябре разноцветной погоды не жди,
Блёстки луж да рябинки червлёны.
Серый с белым окрасят округу в окне.
В ноябре и погода под стать седине.
Сядет прелая стынь за порогом.
У камина, где чурки берёзы горят,
ворошу свои годы часами подряд,
запивая то чаем, то грогом.
Ничего не достиг ты, нелепый герой!
И бывает, что даже краснеют порой
не от жара каминного щеки.
Был не вовремя робок, не вовремя смел,
и любовь защитить-отстоять не сумел…
Потому и сижу, одинокий.
И сжимаются пальцы, и зубы скрипят.
Но уже никогда не вернуться назад,
не исправить ошибок былого.
Раньше некогда было считать мне цыплят.
В сожаленьях без проку туманится взгляд.
Слишком много, увы! Слишком много.
А потом, наконец захмелев у огня,
вспоминаю с любовью любивших меня,
хоть нелеп был тогда и несносен.
И тоска улетает куда-то как дым.
Я на миг ощущаю себя молодым.
И за это люблю тебя, осень!
***
Грустные мысли в День Нового Вина
Бороздой на лбу морщина,
на висках, – седин зола.
Осень-осень, грусть-кручина,
ты зачем ко мне пришла?
Сладко-жарко было лето
в треске праздничных огней.
Не расплатой ли за это
мне тоска осенних дней?
Дни веселья отмелькали
и почти достигли дна
искры блеск в моем бокале -
в праздник Нового вина.
И расцвечена палитра
меж хрусталиками льда
желтой карточкой арбитра
с удаленьем в никуда.
Неба ль хмарь тому причина,
дум ли мутных кутерьма…
Эх, развейся грусть-кручина:
Осень все же не зима!
***
4. О возрасте, смерти и посмертии
Седина в бороду…
Слышал байку я многократно:
Чтоб сберечь человека от кары
Наш Творец (он такой деликатный!)
выдал ангела каждому в пару.
Вьется рядом крылатый белый,
шепчет в ухо почти без звука:
– Человече, грехов не делай!
После смерти ждёт грешных мука.
Хорошо им, грешным, однако!
А за мной, по грязи и лужам
всюду тащится, как собака,