Пьерджорджо Пуликси – Последний круиз писателя (страница 30)
Все покачали головами.
— Синьора Бентивольо, пройдите, пожалуйста, со мной. Нам нужно поговорить.
Женщина неохотно поднялась.
Остальные проводили ее подозрительными взглядами, пока она удалялась в сопровождении полицейского.
ГЛАВА 38
Карузо велел бариста приготовить им два кофе и затем оставить их наедине. В зале стояла тишина, нарушаемая только глухим гудением холодильников и позвякиванием чашечек, поставленных на поднос.
— Скажите мне правду: Аристида убили? — спросила Марина Бентивольо голосом, срывающимся от скорби, которая показалась полицейскому искренней.
Инспектор помедлил: он проглотил две таблетки от головной боли, запив их стаканом воды, потом сделал два маленьких глотка кофе.
— Думаю, да. Я бы сказал, весьма вероятно, что его отравили.
Женщина вытерла влажные от слез глаза и прошептала:
— Невозможно, не могу в это поверить… Ведь у меня, признаюсь, было ощущение, что случится нечто плохое. Я надеялась, что ошибаюсь, но…
— Почему у вас было такое предчувствие?
Женщина опустила глаза.
Карузо понял, что она была не готова говорить, и он не хотел давить на нее, не рискуя настроить ее против себя, чтобы она не замкнулась в непробиваемом молчании.
— Вы любили Аристида? — попробовал он мягче.
Марина кивнула, и грустная улыбка тронула ее губы.
— Простите, что спрашиваю, но это моя работа: вы были любовниками?
Профессор резко подняла взгляд и смущенно посмотрела на полицейского.
— Полагаю, ваши глаза ответили за вас, — произнес Карузо спокойно. — Видите ли, ваша роль в этом круизе была мне не совсем ясна. Ну а теперь я понимаю…
— На самом деле мы были любовниками давным-давно, много лет назад. А сейчас… Думаю, что мы остались добрыми друзьями. По крайней мере, он для меня был другом. Аристид это знал. Так же, как я знала, что он все еще влюблен в меня. Но он всегда оставался порядочным человеком, уважал мою личную жизнь, мою семью. В этом он был настоящим джентльменом.
— Как думаете, его жена знала о вас?
— Не знаю. Кажется, Аристида это не волновало.
— Как это так?
— Думаю, он разлюбил Елену много лет назад. Он оставался с ней ради дочери, конечно. Но прежде всего потому, что c Еленой было надежно: она занималась всеми практическими аспектами его жизни. Скажем прямо, без нее он бы пропал.
Карузо внезапно сменил тему, сбив ее с толку:
— Когда вы вчера зашли в библиотеку, каким он был?
Марина задумалась на несколько секунд, стараясь заново соединить нити событий прошедшей ночи.
— Мне он показался… не грустным, но сдавшимся. Со мной он был милым и любящим, как всегда, в очередной раз поблагодарил меня за то, что я отправилась с ним в этот последний круиз, и за мою заботу. Еще он мне сказал, что скоро все вернется на место. Он использовал именно это выражение, «вернется на место», но не уточнил, каким образом. И вообще ничего больше не добавил на этот счет.
— Он пил, когда вы с ним разговаривали?
— Да. Кажется, коньяк. Должно быть, к этому моменту он уже выпил один или два бокала.
— И он писал от руки, верно?
— Да, своим старым «Паркером Дуофолд» с золотым пером. Это был его верный друг начиная с самого первого романа.
— Понимаю. Он был человеком привычки?
— Насколько я знаю, во многом.
— Позвольте полюбопытствовать: вы достаточно хорошо знаете почерк Галеаццо?
— Да, за эти годы я прочла многие его рукописи. Некоторые я даже правила, перед тем как он отправлял их издателю. Он доверял моему мнению.
— Блестяще. Как, по-вашему, это его почерк? Предупреждаю: фото очень впечатляющее, будьте готовы.
— Хорошо.
Карузо показал ей на телефоне снимок с окровавленным листом бумаги, указывая на слово «конец».
— Что скажете? Мог ли он написать это?
Женщина категорически покачала головой:
— Нет, это не его почерк.
— Спасибо, — ответил инспектор и выключил экран.
— Но что означает это слово? И почему именно…
Карузо уклонился от ответа. Откашлявшись и притворившись слегка смущенным, он сказал:
— Видите ли, Марина, признаюсь, что с вами я попал в неловкую ситуацию: обычно тот, кто последним видел жертву убийства, является первым в списке подозреваемых и почти всегда убийцей.
Любовница Галеаццо побледнела, губы ее сжались в тонкую линию.
Полицейский продолжал ровным, но резким голосом:
— И в довершение ко всему среди личных вещей Галеаццо мы нашли этот документ.
Он показал женщине другое изображение — экран осветил восковое лицо Марины, пока она брала телефон дрожащими руками.
— Я сэкономлю вам время. — Флавио скрестил руки на груди. — Этим актом учрежден доверительный траст на ваше имя. Аристид дал распоряжение: в случае его смерти почти все его состояние перейдет вам, минуя жену и дочь. Речь идет о миллионных капиталах.
Марина Бентивольо распахнула глаза в изумлении. Телефон выскользнул у нее из рук, но она вовремя его поймала.
— Это… этого не может быть, — пролепетала она. — Я ничего об этом не знала, он ни разу не говорил ни о чем подобном, поверьте мне. Я не…
Карузо склонил голову набок, внимательно наблюдая за ней.
— Правда? Вы понятия не имели о том, что Аристид намеревался все оставить вам?
— Нет, клянусь! Я никогда этого не хотела и никогда не интересовалась его деньгами.
— Возможно, — произнес полицейский еще более нейтральным тоном. — Но проблема, видите ли, в том, что это просто идеальный мотив.
Марина покачала головой, слезы потекли у нее по щекам.
— Я не убивала его. Я бы никогда этого не сделала. Я любила его. Даже одна мысль о том, что вы подозреваете…
— Синьора, мне платят за то, чтобы я подозревал всех без исключения. Это моя работа… Когда именно Галеаццо попросил вас участвовать в этом круизе?
— Мы встретились в Милане примерно неделю назад.
— И вам это не показалась странным? То есть, как видите, здесь также его жена и дочь, и он, разумеется, об этом знал. И все же…
— Думаю, он хотел, чтобы я была рядом, из-за того, что он собирался сделать.
В глазах Карузо вспыхнуло любопытство.