Пьер Рей – Казино «Палм-Бич» (страница 69)
– Чудесно!- ответила Тьерри, отводя глаза в сторону.
– Я встретила ребят из нашей компании… Кажется, они лихо провели ночь. Из Канн они перебрались в Монте-Карло и устроили погром в нескольких казино. Класс! Сегодня вечером они отправляются в Сьесту. Ты едешь?
– Нет.
– Почему?
– За мной должен заехать Ален.
– Нет, вы только посмотрите! У вас серьезно?.. Ты влюбилась? Попалась все же рыбка на крючок!
– И, кажется, до конца своих дней,- тихо, словно самой себе, сказала Тьерри.
Баннистер допивал шестую порцию виски. Ален заканчивал только вторую. Выполнение задуманного требовало светлой головы.
– Налей еще,- попросил Баннистер.
– Не терпится напиться?
– Отнюдь. Я очень расстроен тем, что не узнаю тебя. Такое впечатление, что ты – это не ты, а кто-то другой!
– А ты как думал? Прожить здесь три дня и остаться невинным! В Нью-Йорке меня замордовала работа и я мечтал, как теперь понимаю, сам не знаю о чем. Мне казалось, я был в этом уверен, что работа – это средство к обеспеченной жизни… Я был баран в стаде баранов и считал их честными и любезными. Я никогда не видел волков в деле. И я с интересом наблюдаю, как они рвут друг на друге шкуру, стараясь схватить зубами кусок пожирнее.
– Ты думаешь, что они счастливее нас?
– Двадцать пять лет ты натирал мозоли на заднице, работая на них. В итоге тебя, как прокаженного, выбросили на улицу… И ты еще говоришь о счастье. Пойми, Сэмми, жизнь дается один раз! Еще утром я хотел все бросить и возвратиться в прежнюю жизнь, в Нью-Йорк: вымолить какое-нибудь место и надрывать здоровье за полторы тысячи долларов в месяц. Это желание подтверждает, что я такой же недоумок, как и ты. Но тут появился Ларсен. Клянусь тебе, Сэмми, я не поверил ему! Когда же я увидел, что его слова не блеф, я понял, что в этом мире все возможно…
– Не спорю. Зато я сплю спокойно.
– Потому-то ты уже труп. Социально, финансово, сексуально! Свою немочь ты выдаешь за добродетель. А когда у тебя была такая женщина, как та, которую ты трахал здесь, в моей постели?
– С меня достаточно Кристель.
– Лгун! Ты всегда боялся переспать с другой.
Баннистер покачал головой, снял очки, достал платок и протер линзы.
– Ты прав. Но поступать так, как ты собираешься…
– Меня пытались убить, осел! Я всем нужен. Ты хотел бы, чтобы я всем простил?
– Не кипятись,- спокойно заерзал Баннистер.- Поставь себя на мое место. Пять дней тому назад я провожал парня, который находился в состоянии ужасной депрессии. Причина его болезни вполне уважительная: его вышвырнули с работы. А сейчас я встречаю контрабандиста оружием, который строит из себя набоба на Лазурном берегу: воротит свое рыло от стелющейся перед ним наследницы самого большого частного банка в Соединенных Штатах. А этот банк хочет проглотить шестьдесят тысяч работников фирмы и нанимает этого несчастного для такой щепетильной операции. Есть от чего закружиться моей голове.
– Ты сам меня на это толкнул! Все твои упреки – это твои же требования. Забыл?
– Это были слова.
– Безработный? Тоже слово? А мои останки в формалине в каннском морге? Тоже слова? Я знаю, ты бы взялся за организацию поминок по улетевшей на небеса моей душе! О, я могу представить себе эту сцену! Пять минут крокодиловых слез по несчастному Пайпу – и жуткая попойка в «Романос» вместе с коллегами.
– Не рви мне душу, Ален.
– Не надо было вкладывать в мою голову свои мысли. Гамильтон – подонок! Хакетт – мразь! Ты хочешь, чтобы я сказал им слова благодарности после того, что они с нами сделали? Все, Сэмми! Больше никаких подарков! Я прошел здесь хорошую школу.
Самуэль хотел возразить, но Ален прервал его:
– Слова закончились, переходим к делу.
Судорожным движением пальца он набрал три цифры на телефонном диске.
– Гамильтон Прэнс-Линч? Говорит Ален Пайп. Я хочу с вами встретиться. Немедленно! В холле. Иду…
Он повернулся к Баннистеру.
– Прекрати дрожать и не двигайся отсюда… Я скоро вернусь.
Гамильтон сильно сжал телефонную трубку.
– Что? Что вы сказали?
– Все провалилось,- повторил Цезарь ди Согно.
Гамильтон с опаской посмотрел на дверь: теперь его судьба полностью в руках Пайпа. Каким бы дураком он ни был, он догадался, кто организатор покушения.
– Надо во что бы то ни стало довести дело до конца!
– Мои люди предпринимают все возможное для второй попытки.
– Не будет ли она такой же «результативной», как и первая?
– Я делаю все, что в моих силах.
– Постарайтесь сделать больше! Я хочу, чтобы ликвидация осуществилась до того, как наступит завтрашний день.
В его голосе слышались угрозы. Гамильтон держал ди Согно в руках, и эта слизь знала, что он – в его власти.
– Я контролирую ситуацию,- сказал Цезарь.- Все будет в порядке.
– Я вам этого желаю…
Вне себя от ярости, Гамильтон бросил трубку.
– Кому ты звонил?
От неожиданности он конвульсивно дернулся и обернулся. Эмилия с ехидным выражением в упор смотрела на него. Как же он не заметил ее?
– Ошиблись номером…
Взгляд ее стал подозрительным.
– Ты отсутствовал весь день. Где был?
– Искал тебя. Заглянул в «Палм-Бич», на пляж Карлтон, на спортивный пляж, в порт Канто… Вот пришел…
– Ты чем-то обеспокоен?
– Тебе кажется. У меня – никаких проблем.
На ее лице появилась загадочная улыбка, именно та, которая всегда предшествовала очередной гадости, которую она собиралась сообщить.
– У меня неприятности с Сарой.
Любые неприятности, происходившие с Сарой, ласковым теплом грели душу Гамильтона. Но он нахмурил брови, и на лице появилось страдальческое выражение.
– Прекрати ломать комедию,- презрительным тоном сказала Эмилия.- Я знаю, что ты в восторге… К несчастью, ее проблема касается и тебя. Представь, она вбила себе в голову выйти замуж за Алена Пайпа!
Гамильтон почувствовал, как кровь отливает от лица. Зазвонил телефон, но он даже не обернулся.
– Чего ты ждешь? Возьми трубку!- В ее голосе слышались раздраженные нотки.
Гамильтон взял трубку с такой осторожностью, словно она была раскалена.
– Слушаю… Да… Это я…
Лицо его изменилось. Эмилия насторожилась. Он предупреждающе поднял руку.
– Когда? Где? Прекрасно! Я спускаюсь.
Он положил трубку.