Пьер Рей – Казино «Палм-Бич» (страница 60)

– Почему вы доверяете мне, мистер Ларсен?

Швед хитровато улыбнулся.

– Я, конечно, не могу определить стоимость человеческой жизни, мистер Пайп, но ни одна жизнь, в том числе и ваша, не стоит восьмисот миллионов долларов.

Ален наклонился над столом и поставил свою подпись.

Уснуть было невозможно. Гамильтон тихо встал и посмотрел на спящую Эмилию: теперь ее не разбудить и пушками. Может, он перестарался со снотворным? Он прошел в салон, надел брюки и повязал галстук. От страха Гамильтона знобило. Напрасно он так глупо повел себя с Пайпом. Теперь он в ловушке! Ньютон не согласился, чтобы банк продолжал и дальше держать деньги, принадлежащие «организации». Он с отвращением посмотрел на себя в старинное, потемневшее от времени зеркало: лицо было отвратительным. Из-за своей идиотской несдержанности он может потерять все: положение, семью, а главное, 70 миллионов долларов. Искать и найти кого-нибудь другого было задачей невозможной и неразрешимой. Надо обязательно встретиться с Пайпом и убедить его сотрудничать, какие бы деньги он ни запросил. Впрочем, у служащего Хакетта тоже не было выбора.

Деньги он проиграл в карты, и у него нет никакой возможности вернуть их банку. Таким образом, рыбка плавает уже в садке. Но, с другой стороны, Пайп тоже держит его на крючке: достаточно, чтобы об их разговоре стало известно, и ему – крышка. Эрвин Брокер прогиб, потому что решил его шантажировать. Но и Пайп может пойти по этой дорожке! Он надел пиджак и, осторожно закрыв за собой дверь, вышел в коридор седьмого этажа. Ему надо было спуститься двумя этажами ниже.

Было восемь часов утра. Он постучал в дверь номера, где жил Джон-Джон Ньютон. Несмотря на бушевавшую в его душе панику, он постарался принять вид человека, пришедшего с хорошими новостями. Ньютон встретил его широкой улыбкой.

– Как дела? Все в порядке?

– Все!- выдохнул Гамильтон.- Понадобится еще день-другой, чтобы отшлифовать кое-какие детали…

Холодный взгляд Ньютона не дал ему договорить.

– Мистер Прэнс-Линч, я прекрасно обходился и буду обходиться, не обладая фирмой «Хакетт»! У меня создается впечатление, что вы столкнулись с непреодолимыми трудностями. Если это действительно так, объясните их суть, и я умываю руки.

– Помилуйте… дорогой друг, о каких трудностях вы говорите?

– Уже неделю вы водите меня за нос. Я хочу наконец услышать имя посредника. Должен ли я напомнить вам о наличных деньгах, которые вы получили?

Гамильтон изобразил сладчайшую улыбку.

– Понимаю вашу нервозность, но поставьте себя на мое место! Даже здесь, в Каннах, я постоянно нахожусь рядом с Арнольдом Хакеттом! Я – его банкир. Положение, в котором я нахожусь, не позволяет мне проигрывать! Перед тем как мы нанесем окончательный удар, я должен тщательно выверить каждый шаг. Вы понимаете это?

– Эта задержка не предусмотрена нашим контрактом. Я вынужден требовать от вас выполнения договора до тех пор, пока деньги не пойдут по назначению. Я отношусь с подозрением к тем людям, которые не могут сдвинуть дело с мертвой точки! Если через сорок часов я не обнаружу в финансовых газетах следов денег «организации», я прекращаю сделку.

– Джон-Джон…- залепетал Гамильтон, приторно улыбаясь,- все будет закончено задолго до указанного вами срока.

– Я хочу вам этого пожелать,- сказал Ньютон.

Гамильтон вышел от Ньютона белый как полотно.

Он поднялся по служебной лестнице на седьмой этаж и несколько раз нажал на кнопку звонка номера 751: Алена Пайпа там не было.

В прекрасном расположении духа, кокетливо сдвинув на глаза фирменную фуражку, гладко выбритый, Серж подошел к Арнольду Хакетту.

– Вам вызвать машину, мистер Хакетт?

– Нет, не надо. Спасибо. Я вышел немного прогуляться. Хочу посидеть в баре на террасе.

– Посыльный,- крикнул Серж,- столик на террасе для мистера Хакетта!

День выдался великолепный. В бассейне, под строгим оком нянек и телохранителей, уже вовсю плескались дети.

За долгие годы у Хакетта выработалась привычка вставать в шесть часов утра, даже если ложился, как в данном случае, в четыре. Он развернул «Геральд трибюн», от которой исходил свежий запах типографской краски, и задержал взгляд на высокой девушке, направлявшейся к бассейну. На ней был белый махровый халат и темные очки. Виктория долго не могла уснуть от головной боли и теперь проснется не раньше полудня. Он повернул голову в сторону западного фасада отеля и вычислил окно Марины. Оно было широко распахнуто. Ее появление с Хададом вызвало у него сильнейший шок.

С ним ли провела она остаток ночи? Если так, тогда пусть он оплачивает ее пребывание в отеле. Он вспомнил о Пэппи, которой было грустно и одиноко без него в Нью-Йорке. Сотни раз она повторяла ему, что умирает от тоски, когда его нет рядом… Марина, наоборот, совершенно не нуждалась в его присутствии. Он заказал томатный сок и, воспользовавшись отсутствием Виктории, рюмку водки.

За соседним столиком несколько англичанок пили свой первый утренний чай. Одна из них, кивнув на газету, спросила:

– Какие новости?

– Плохие,- ответил он,- плохие…

Женщины, которым было за тридцать, его не интересовали.

Когда Ларсен покинул яхту, до Алена дошел смысл происшедшего: он стал богатым и всем его неприятностям наступил конец. Теперь он сможет не только возвратить деньги «Бурже», но на его счете в «Фирст Нэйшнл» останется 800 тысяч долларов! А впереди его ждут еще два миллиона, которые, как пообещал Ларсен, он получит через две недели. Ален стремительно поднялся на палубу, пулей промчался мимо удивленных матросов команды, сбежав по трапу на набережную, пустился по улице… Как только он получил возможность рассчитаться с Гамильтоном, ему больше некого было опасаться в «Мажестик».

– В отеле есть телекс?- спросил он у швейцара.

– Разумеется, мистер.

Еще не успев отдышаться, Ален написал текст и протянул его оператору. «Нью-Йорк. Банк «Фирст Нэйшнл». Перевести в банк «Бурже Транс Лимитед» 1 170 400 долларов. Ален Пайп. Отель «Мажестик». Канны. Франция».

Ален ворвался в свой номер. Схватил телефонную трубку и набрал номер апартаментов Прэнс-Линча. Там мгновенно подняли трубку.

– Говорит Ален Пайп.

– Где вы? Мне необходимо с вами встретиться.

– Мне тоже. Я у себя.

– Иду.

Через тридцать секунд Гамильтон был уже у Алена. Ален не успел открыть рот, а Гамильтон уже горячо тряс его руку.

– Приношу вам искренние извинения за свою невыдержанность прошлой ночью, самые искренние… Усталость, агрессивность этих подонков… Не выдержали нервы… Я сожалею, что так глупо вел себя.

Изумленный Ален пожал ему руку.

– У меня для вас, мистер Прэнс-Линч, есть хорошая новость! Я только что возместил вам всю сумму, которую по ошибке ваш банк перевел на мой счет.

– Повторите…

– Мы в расчете. В этот момент «Фирст Нэйшнл» переводит вам миллион сто семьдесят тысяч четыреста долларов.

Лицо Прэнс-Линча побледнело.

– Но это невозможно! Вы же сказали, что проиграли все в казино!

– Совершенно верно! Я нашел источник, который… Все, я вам больше ничего не должен! Сейчас девять тридцать, ваши условия я выполнил. Забудем эту историю!

– Минутку, мистер Пайп. Я восхищен вашим сообщением… Но ничего не мешает нам обсудить мое предложение.

– «Хакетт»?

– «Хакетт».

– Сожалею, мистер Прэнс-Линч, но меня это совершенно не интересует.

– Постойте, постойте…- запротестовал Гамильтон, притворно улыбаясь.- Сегодня ночью я говорил жесткие, грубые, даже обидные слова… Я был не прав. Но вознаграждение остается в силе… Двадцать тысяч долларов!

К десяти часам Ален должен был быть у Тьерри. Горячая волна залила его лицо.

– Нет и нет! Я не намерен менять решение…

– Мистер Пайп… Ситуация изменилась. Еще вчера вы были должны мне больше миллиона. Вы говорите, что сегодня возместили…

– Пожалуйста, проверьте.

Прэнс-Линч поднял руки, словно подтверждая, что не сомневается в этом.

– Верю, верю… Я уверен, что вы это сделали. Поэтому я предлагаю вам не двадцать тысяч долларов, а тридцать!

Ален украдкой посмотрел на часы. Если он попадет даже в небольшую пробку, он опоздает.

– Благодарю вас, мистер Прэнс-Линч, но я не соглашусь даже за сто тысяч!

– Я согласен на сто тысяч! Они – ваши!- спокойным голосом сказал Гамильтон, с ужасом видя, что Ален не блефует. Он понимал, что все его слова неубедительны и смешны, но более сильных доводов найти не смог. А Ален знал слишком много…

– Сто тысяч долларов у вас в кармане и плюс реванш над Хакеттом!

Он заметил, что Ален пристально смотрит на него и едва сдерживается, чтобы не рассмеяться.