Пьер Рей – Аут (страница 5)
Хомер Клоппе вежливо встал навстречу посетителю и, не обратив внимания на протянутую для приветствия руку, ограничился легким кивком. Жестом руки он указал на кожаное кресло. Гость осторожно присел на самый краешек. На отполированной до зеркального блеска поверхности рабочего стола Хомера ничего не было: ни карандашей, ни папок с документами, ничего, кроме визитной карточки посетителя, на которой было отпечатано: «Андрэ Ловен. Управляющий».
Ловен прокашлялся и едва заметно улыбнулся. Ему было около шестидесяти, ужасно элегантный, с загорелым, обрамленным прядями седых волос лицом.
Хомер скрестил пухлые руки на столе и достаточно красноречиво посмотрел на часы.
— Выражаю вам глубокую благодарность за возможность принять меня, — заговорил Ловен. — Я должен был бы заранее условиться о времени встречи, но, к сожалению, в Цюрихе я проездом, а дело, которое привело меня к вам, настолько деликатное и безотлагательное, что я решился все-таки побеспокоить вас.
Он подтянул штанину с безукоризненной складкой, пригладил ладонью темный галстук и непринужденным жестом откинул волосы назад.
— Итак! — после некоторого молчания продолжил он. — У меня с собой есть некоторая сумма денег, которые я хотел бы поместить в ваш банк.
Он машинально коснулся рукой небольшого черного чемоданчика, стоявшего на ковре подле его ног, и, не выдержав взгляда пронзительных глаз, смотревших на него из-за толстых стекол очков в тонкой золотой оправе, вытащил из кармана пиджака шелковый носовой платок и устало провел им по внезапно вспотевшему лбу.
Смущенный молчанием Хомера, Ловен заерзал в кресле, закинул ногу на ногу и положил руку на чемоданчик, ошеломленный суровостью обстановки кабинета, которая не давала ни малейшего намека на его функциональную принадлежность. Совсем не таким он представлял себе «святая святых» — директорский кабинет одного из самых «молчаливых» и мощных банков Цюриха. Стены покрывали простые бежевые обои, на полу лежал самый заурядный синтетический ковер серого цвета…
Он тяжело вздохнул и сказал:
— Речь идет о восьми миллионах французских франков.
Клоппе даже не шелохнулся. Ловен торопливо добавил:
— Это составляет миллион семьсот тысяч долларов.
Банкир безразлично кивнул головой.
— Результат моей двадцатилетней работы. Вы понимаете?.. Если со мной что-нибудь случится… я не хотел бы, чтобы это превратилось в дым в качестве наследства…
Клоппе согласно кивнул. Ловена уже понесло…
— Сейчас я вам все объясню…
Клоппе сделал резкий останавливающий жест рукой, и его лицо напряглось.
— Вы — управляющий, мистер Ловен, не так ли?
— Совершенно верно! Если вы мне позволите…
Он извлек из кармана пиджака черное портмоне из крокодиловой кожи, раскрыл его и длинными нервными пальцами достал пачку документов, подтверждающих его личность.
— Я должен был бы начать с этого, — извиняющимся тоном проговорил он.
Клоппе взял из его рук ворох бумаг и внимательно просмотрел их.
— Ваш визит — большая честь для меня, мистер Ловен. Не могли бы вы объяснить мне причины, побудившие вас выбрать именно мой банк?
— Ваш банк?.. — пробормотал Ловен, ошеломленный недоверием к человеку, обладающему восемью миллионами.
Час тому назад, спустившись по трапу самолета, он ощущал себя хозяином вселенной. Как и было оговорено заранее, перевозчик ждал его в баре, на Вассервертштрассе. За доставку ценного груза из Лиона в Цюрих Ловен заплатил ему два процента от общей суммы, то есть сто шестьдесят тысяч франков. И вот теперь, когда его должны бы чествовать как победителя, развернуть перед ним красный ковер и с уважением принять деньги, его спрашивают, почему он выбрал «Трейд Цюрих бэнк»! Ему вдруг захотелось схватить чемодан и бежать от этого ледяного человека. Город забит банками, и в любом его встретят с распростертыми объятиями.
— О вас мне рассказали мои парижские друзья, — собрав нервы в кулак, вежливо ответил он.
Брови Клоппе взлетели вверх.
— Назовите кого-нибудь из них, мистер Ловен.
— Ломбар. Эдуар Ломбар.
— Да, я знаю мистера Ломбара. Хорошо, мистер Ловен, как вы думаете использовать ваш капитал? Хотите заморозить его, покупать валюту, играть на бирже?
— Пока никаких операций. Для начала я хотел бы положить деньги на срок… три месяца. Сколько это составит?
— Заморозить на три месяца? — Клоппе нажал на кнопку интерфона и спросил: — Гарнхайм, какой процент по вкладу французских франков сроком на три месяца? Да. Спасибо. — Повернувшись к Ловену, он сказал: — Девять и двадцать пять сотых процента.
На лице управляющего отразилось разочарование.
— Мало. Я надеялся на большее.
— А вы не хотели бы конвертировать ваши деньги в другую валюту?
— Например?
— Доллары, марки, швейцарские франки…
— В этом случае процент увеличивается?
— Нет, за исключением доллара, который в настоящий момент очень нестабильный, потому что все ждут публикации финансового годового баланса.
— Сколько даст марка?
— Четыре и пять десятых процента. Естественно, необходимо учитывать нестабильность франка в связи с другими факторами. Но лучше иметь минимальный процент на валюте, чей курс растет, чем повышенные дивиденды на валюте падающего курса.
— Как бы вы поступили на моем месте, мистер Клоппе?
— Я — не на вашем месте, мистер Ловен.
— Могу я получить номерной счет?
— Как вам будет угодно. Кто еще, кроме вас, будет знать шифр?
Ловен удивленно вскинул на него глаза. Клоппе добавил:
— Все мы ходим под Богом, мистер Ловен. Кому мне следует сообщить о вкладе в случае вашего… исчезновения?
— Кстати, об этом я собирался с вами поговорить. Я женат…
Клоппе достал из ящика стола чистый лист бумаги и приготовился записывать.
— Вероятно, это будет миссис Ловен?
— О нет, нет! — затараторил Ловен. — Только не она!
Лицо Клоппе едва заметно посуровело.
— В таком случае, кто же?
— Моя крестница.
— Фамилия?
— Лили. То есть Элиан… Элиан Гурией.
— Таким образом, законным преемником вы объявляете миссис Гурней?
— Мисс Гурней. Да, именно ее.
— Ее адрес?
— Париж, улица Гренель, 118…
— Округ?
— Кажется, седьмой… но я могу ошибаться…
— Профессия?
— Секретарь.
— Родилась?