Пьер Пело – Братство волка (страница 32)

Ботерн прибыл незамедлительно, очевидно, со свежего воздуха, поскольку на его одежде виднелись влажные пятна. Сначала он состроил ужасную гримасу, скривившись от бьющих в нос запахов, и недовольно воскликнул:

– О Боже, Фронсак, как вы только выносите эту вонь?

Но уже через мгновение посланник позабыл и о запахе, и о том, что нужно прикрыть нос и рот. Он замер, не в силах оторвать глаз от набитого соломой Зверя, который стоял на всех четырех лапах. посреди стола, обнажив в оскале острые зубы. Наконец, придя в себя, Ботерн прошептал:

– Я даю вам слово, Фронсак, что на минуту я и сам в это поверил!

– Храните чучело в холодном месте и как можно скорее доставьте его в Париж, – ответил Грегуар. – Я сделал только предварительную работу.

– Королю этого будет достаточно, уверяю вас!

– Мсье, – произнес шевалье очень усталым, но твердым голосом, – знайте, что в случае необходимости я готов подтвердить его подлинность.

– Ну что вы, друг мой! – воскликнул посланник. – Какая может быть необходимость, когда король уже все решил? Мы выезжаем завтра, и вы возвращаетесь в Париж вместе с нами.

– Догадываюсь, что у меня нет выбора.

– Мой друг, – вкрадчиво произнес Ботерн, для которого этот разговор становился слишком откровенным, – выбор у вас есть: либо провести эту последнюю ночь в замке вашего гостеприимного маркиза, либо же присоединиться к моему экипажу, членом которого вы отныне являетесь. Этим вечером для нас будет открыт лучший бордель Менда… Вы, позвольте мне заметить, давно освоились там. Праздник обещает быть грандиозным!

Этой ночью, которая, как считал Грегуар, была его последней ночью, проведенной в Жеводане, победители Зверя развлекались в оклеенных красными обоями стенах «лучшего борделя Менда», пили за свое здоровье и обнимали красоток. И этой же ночью маленькая Сесиль, внезапно очнувшись, закричала страшным голосом. Разбудив пациентов больницы, девочка смогла успокоиться только на руках у Мани, который немедленно прибежал, как только ему сообщили о случившемся.

После своего возвращения из Менда Грегуар де Фронсак находился в отвратительном настроении и ни с кем не разговаривал после того, как он объявил об их с индейцем отъезде. Появившись в больнице, он разругался с отцом Жоржем, который начал кричать, вырывая девочку из рук Мани и называя его дьяволом (он обвинял могиканина в том, что тот напоил малышку какой-то настойкой из флакона, что висел у него на поясе, – он сам это видел!). В итоге все закончилось тем, что Грегуар вытолкал священника из церкви. Как ни странно, это не только не шокировало маркиза д'Апше, а наоборот, позабавило его. К тому же, когда кюре пришел снова, Грегуар взял его за грудки и, не дав произнести ни слова, заставил его подождать, пока девочка не успокоится, После этого громким и уверенным голосом Сесиль рассказала о том, что она увидела до того, как упала в пропасть. Там был не только Зверь, но и мужчина, стоявший позади него. Страшный, похожий на дьявола, он натравил на нее это животное с ужасными клыками.

Глава 13

Огромный серый волк был один.

Он не нашел своей стаи и даже не пытался искать ее. Но он вернулся на ту территорию, которую всегда считал своей с того самого дня, когда впервые открыл глаза и вдохнул лесные запахи, греясь у теплого бока своей матери. На этой земле он вырастил своих щенков, нашел себе волчицу, которая стала верной спутницей и матерью всех его детенышей. Сюда иногда приходили другие семьи, если, конечно, он не возражал против их присутствия. Когда появлялась чужая стая, он не только не прогонял ее, но и гостеприимно принимал у себя, отправляясь на совместную охоту.

Он посмотрел на последнее логово, которое выбрала волчица. Именно здесь родились его щенки, и здесь же однажды утром они почувствовали приближение дурно пахнущих убийц.

Холодные дни прошли, ветер больше не был пронзительно резким, от земли начали подниматься новые запахи, а по горам и склонам побежали стремительные ручьи. На высоких вершинах и там, куда еще не доставало солнце, до сих пор лежал снег, медленно сползая с побуревших склонов. Но в остальных местах он уже растаял, и обдуваемые свежим ветром деревья покрылись нежной листвой.

Огромный серый волк, на груди которого виднелся застарелый рубец, нанесенный ему не то клыком, не то когтем, ушел после полудня, хотя понимал, что возвращаться ему, возможно, придется уже ночью. Он брел по хорошо знакомой тропинке. Тогда шел дождь и затянутое сизыми тучами небо низко нависало над землей. А потом пошел снег; мороз заточил все вокруг в белоснежные оковы, лишив землю ее звуков и запахов. Когда волк прибыл на место, солнце уже садилось, отдавая земле свое прощальное сияние, которое, растворяясь в серых сумерках, резко очерчивало начавшие распускаться молодые листья.

Он ждал, освещаемый последними лучами, под чистым безоблачным небом, цвет которого плавно переходил из нежно-голубого в глубокий фиолетовый, с едва заметным сиреневым оттенком. Опустившийся на землю сумрак скрыл из виду гранитный крест, в двух шагах от которого сидел волк. Зверь насторожился.

Недвижимый, он терпеливо ждал их прибытия. Его уши стояли торчком, а пристальный взгляд был прикован к тропинке, вьющейся вдоль склона, который обрывался там, где проходила ухабистая дорога, похожая на шрам среди зарослей травы. Наконец он почувствовал, как земля задрожала от стука копыт, и услышал щелканье уздечек, но продолжал сидеть не шелохнувшись. В его глазах отражался огненный диск заходящего солнца.

Мани выехал вперед, за ним следовал шевалье, и, наконец, показался третий всадник, Тома д'Апше.

Они проделали долгий путь. Об этом свидетельствовала и тяжелая поступь лошадей, и мятая, пыльная одежда всадников. Плечи уставших мужчин были опущены, а на лицах застыло суровое выражение.

Если эти несколько месяцев никак не изменили Тома д'Апше и Мани, то Грегуар выглядел более мрачным, чем прежде. Черты лица шевалье стали более жесткими, скулы заострились, взгляд казался холодным и слишком пристальным, как будто он старался не пропустить даже мельчайших деталей, находящихся в его поле зрения.

Они вернулись.

Стоял весенний вечер. В деревне говорили, что именно благодаря маркизу Тома д'Апше Грегуар де Фронсак и его смуглолицый товарищ возвратились в Жеводан. И это было правдой, хотя Тома, несмотря на весь свой талант убеждения, не смог бы достигнуть цели, если бы не одно письмо.

Они вернулись сюда, чтобы начать войну и выиграть ее.

Мани остановился первым. Позади него замерли и два других всадника. Лошадь маркиза, почуяв волка, коротко фыркнула от неожиданности и немного подалась в сторону, вынудив Тома, который, впрочем, один из всей троицы испытывал некоторое неудобство при появлении волка начать успокаивать ее, похлопывая по шее. Его спутники оставались неподвижными, их серьезные лица были исполнены суровости, и молчание, воцарившееся между ними, – которое они разделяли также и с волком, – становилось почти невыносимым. Затем зверь поднялся, встряхнулся и, лениво развернувшись, спокойно удалился.

– Неужели он ждал нас? – спросил Грегуар, когда волк скрылся в густом подлеске.

Мани кивнул в знак согласия.

– Он нам поможет, – уверенно произнес он. – Именно поэтому он пришел сюда.

И они поехали дальше, а Тома д'Апше, открыв рот, так же беззвучно закрыл его, вспомнив слова Грегуара на набережной в порту Нант, где шевалье совсем уже собирался сесть на корабль. Он вспомнил, что сказал Грегуар по поводу письма, из-за которого он решил вернуться в Жеводан вместе с Мани, чтобы снова, уже в последний раз, провести эту охоту. Маркиз посмотрел на Мани, остро ощущавшего присутствие духов рядом с ними, и еще раз на Грегуара, который готов был подтвердить, что эти духи действительно существуют…

В этот весенний вечер Грегуар де Фронсак и его компаньон, индеец из Нового Света, вернулись. Назад, в горы их привели Тома д'Апше и письмо.

В нескольких лье от Сент-Шели тропа сворачивала в сторону – точнее, от нее ответвлялась едва различимая тропинка, которая вела на юг.

На этой развилке Грегуар покинул своих спутников. Проводив его взглядом, они направились в сторону Сент-Шели, и на этот раз Именно Тома шел первым.

Холодным пасмурным днем Грегуар де Фронсак покинул эти места в составе свиты Ботерна и в сопровождении нескольких драгунов, еще сновавших тут и там. Во главе колонны ехала карета, накрытая балдахином, под которым было закреплено чучело побежденного Зверя, и за время их пути в Париж огромное количество людей видели этот странный экипаж.

Однако к концу дня, того самого дня, когда официально было объявлено о смерти Зверя, этого монстра видели в окрестностях Малзье, где он загрыз мальчика, а затем напал на пастуха в Прюньере, растерзал ребенка в Лажо и девочку-пастушку в снегах Ла Флажеоля. Затем он обезглавил молодую девушку в Вашелери и убил двух детей в окрестностях Лорсьера. Зверь бродил в окрестностях Жеводана, свободно перемещаясь из одного конца в другой, и никто его уже не ловил. Единственную угрозу ему составляли охотники и вооруженные вилами и палками крестьяне. Теперь он убивал с удвоенной силой, несмотря на то, что посланник короля объявил Зверя мертвым, а его труп везли в Лувр, чтобы представить взору его величества Людовику.