Пьер Незелоф – Роскошная и трагическая жизнь Марии-Антуанетты. Из королевских покоев на эшафот (страница 76)
– Вот видите, я был прав, – говорит он. – Они не посмели…
Однако Гранмезон смущенно отворачивается. Аксель замечает его смятение, хватает за плечи и трясет:
– Что? Что еще вы знаете?.. Говорите!
– Корреспондент Аккермана добавляет, что сегодня утром Мария-Антуанетта должна появиться в национальном окне…
Ферзен издает крик. Сегодня утром! Сейчас! В то время, когда он дышит, живет, ее собираются убивать… Он выбегает из дома, словно тот охвачен пламенем… Он желает знать. На улицах люди расхватывают газеты. Он берет одну, бросает взгляд на страницу, шатается и опирается о стену. Ему кажется, что листок, который он держит в руках, полон крови.
Ферзен возвращается к себе, поднимается, шатаясь, задевая за стены, по лестнице и падает на стул, стоящий у стола. Он не плачет, не кричит, оглушенный и в то же время осознающий свое страдание.
Чтобы горе хорошенько вошло в него, он перечитывает газету. Так, значит, преступление совершилось четыре дня назад, 16-го, в полдень. И Бог это допустил! Как! Она была одна в свои последние секунды, без утешения, без человека рядом, с которым могла бы поговорить, передать свою последнюю волю. Он видит страшную агонию, слышит рев толпы, желающей ей смерти, видит, как палач кладет руки на ее плечи, которые он столько раз покрывал поцелуями…
Никогда еще он не ценил так то, что имел, никогда так сильно не любил ее. Почему он должен был ее потерять?
Его взгляд падает на обложку книжки, на которой она сама вышила их девиз: «Вера, Любовь, Надежда – все вместе навсегда…» А рядом миниатюра. На портрете она: голубые, словно небо, глаза, гордо посаженная голова, волосы, полные солнца, кожа, прозрачная, как цветочный лепесток. Она смотрит на него из их счастливого прошлого.
Все кончено, он ее никогда больше не увидит… Нанесенная ему рана зарубцуется лишь с его смертью.
– И что я теперь буду делать? – шепчет он.
Он смотрит по сторонам невидящим взглядом; ему больше неоткуда ждать помощи, ни на земле, ни от Неба. Он роняет голову на руку и, сжав кулаки, рыдает и кричит:
– Адские чудовища! Нет, если я не отомщу, мое сердце никогда не успокоится…