Пьер Незелоф – Роскошная и трагическая жизнь Марии-Антуанетты. Из королевских покоев на эшафот (страница 16)
– Вы вовремя о них вспомнили. Вот они…
Вошли три дочери Людовика XV; все они были одеты по одной модели: длинный шлейф, прицепленный к талии, извивался вокруг вышитых золотом юбок; мантильи из черной тафты укутывали их до подбородка.
– Господи! – прошептала герцогиня. – Как они одеты!
– Вот дьявольская троица: Тряпка, Лоскут и Ворона, как их зовет отец… Королю нет причин гордиться этаким потомством!
– Тсс! – шепнула госпожа де Пикиньи. – Мадам Этикет…
Мария-Антуанетта замолчала. Госпожа де Ноай приближалась.
– Я сегодня не в настроении ее выслушивать, – сказала дофина.
В этот момент она заметила графа д’Артуа, прокладывавшего себе путь между группами гостей, и подала ему знак. Младший принц, быстрый, словно ящерица, тотчас подбежал к ней.
– Шарль, – игривым тоном обратилась к нему Мария-Антуанетта, – вы не пригласите меня на этот контрданс?
– Моя милая сестра, – ответил Артуа, – я ваш слуга, идемте…
– И ведите себя прилично, договорились? Не распускайте руки, мы не в лесу.
Госпожа де Ноай подошла как раз в тот момент, когда дофина, которую ее спутник незаметно щекотал, смешалась с парами, увлекаемыми музыкой.
Глава XIV. В лесу Фонтенбло
Запряженный одной лошадью кабриолет медленно катил по аллее, ведущей к Апремонскому ущелью. Лесом мягко и незаметно овладела осень с ее тихим ветерком и нежными улыбками неба. Колеса шуршали по опавшим листьям, устилавшим посыпанную мелким белым песком дорожку, и экипаж на мягкой подвеске покачивался между пучками пожелтевшей травы, одетыми в золото листвы дубами и полуоблетевшими березами. Иногда дорогу пересекал олень и убегал по освещенным солнцем полянам.
Мария-Антуанетта сидела рядом с графом д’Артуа, который держал поводья, предоставив лошади идти, как ей заблагорассудится. Приоткрыв рот, насупившись, принц, казалось, был занят мрачными мыслями. Дофина, наблюдавшая за ним, толкнула его локтем в бок:
– Эй, Шарль, вы мрачный, точно капуцин; сегодня утром вы скучный спутник.
Граф вздрогнул и посмотрел на невестку. Из-под голубого бархатного берета искрились под солнечными лучами глаза Марии-Антуанетты, а щеки под воздействием лесного ветерка приобрели перламутровую прозрачность.
– Господи! – воскликнул он. – Как вы хороши!
Молодая женщина рассмеялась:
– А поэтому у вас такой мрачный вид? Вы совершенно не галантны.
Артуа вздохнул:
– Повезло же этому чертову Берри жениться на такой женщине, как вы! Впрочем, всегда одно и то же: простакам все достается полной чашей.
Дофина грустно вздохнула:
– Вы ошибаетесь, мой дорогой, он еще не пробовал из этой чаши.
– Какая досада! – усмехнулся молодой человек. – Ах, Антуанетта, хотите знать, кто вы есть? В трех словах: жемчужина перед свиньей.
– Артуа! – воскликнула дофина. – Не будьте так грубы, прошу вас, и помните, что говорите о моем муже.
– И это ваша вина: знай вы латынь, я бы сказал вам эту истину на языке Вергилия. Почему так: моему брату дали в жены самую красивую принцессу Европы, а мне…
– Замолчите, Шарль, – жеманничая, остановила его Мария-Антуанетта. – Есть другие. Уверена, что вам найдут такую невесту, в которую вы влюбитесь настолько, что даже не будете смотреть в мою сторону.
Принц опустил голову и пробормотал:
– Кажется, уже нашли. И это самое печальное.
– Что? – воскликнула заинтересовавшаяся Мария-Антуанетта.
– Меня хотят женить, – сообщил подавленный Артуа. – Я вчера узнал… Дурная новость… Эту штуку придумали мерзавцы д’Эгийон и Мопу… Укрепить союзы! У них это выражение не сходит с губ, лучше б они проявляли такую же заботу о сиськах своих жен и любовниц.
– А на ком вас хотят женить?
– Кандидатка еще не выбрана окончательно, но говорят о сестре графини де Прованс.
– А какая она? Хорошенькая?
– Я со вчерашнего дня изучаю «Королевский альманах», чтобы узнать. Вот она: ребенок ростом четыре фута шесть дюймов; аппетитный кусочек, как вы видите! Да я потеряю ее в своей постели… Ничего спереди, ничего сзади. Нос длинный, глаза косят…
– И всё?
– Танцует, как корова… Вам этого мало? Хорошую жену я получу! Наше несчастье, Антуанетта, будет похожим, поскольку, полагаю, Берри не утомляет себя проявлениями доказательств любви к вам.
– Доказательств? Друг мой, я не претендую на множественное число, мне вполне достаточно единственного.
– Какая скромность! – с горечью прокомментировал Артуа. – Подумать только, что мой брат целыми днями торчит в кузнице, возясь с замками, но оставляет нетронутым тот, что является шедевром, драгоценностью…
Мария-Антуанетта бросила на собеседника лукавый взгляд:
– Может быть, все дело в том, что он еще не сумел выковать ключ к нему?
Артуа так подпрыгнул в кабриолете, что испугавшаяся лошадь побежала галопом.
– А если этот ключ предложу вам я? – спросил он.
– О, Шарль! – воскликнула дофина, покраснев до ушей. – Что вы осмеливаетесь мне предлагать!
– Вполне разумную вещь, моя красавица… Поразмыслите, ведь это же вы декламировали мне четверостишие Жантиль-Бернара:
Будьте спокойны, Антуанетта, вам не придется жаловаться на жильца, которого я вам рекомендую.
В этот момент коляску резко дернуло, лошадь споткнулась и остановилась как вкопанная.
– А, вот и ущелье, – сказала молодая женщина.
Самое время! Открывшийся пейзаж был достаточно интересным, чтобы отвлечь их от принявшего опасный оборот разговора. Круто вниз уходил отвесный обрыв. Лес, словно испугавшись, не приближался к его краям. Ни деревца, ни травинки, ни птичьего крика, лишь хаотическое нагромождение чудовищных скал, насколько хватало взгляда, висящая над ними мертвая тишина и яркое солнце.
Под впечатлением от вида этой пустыни Мария-Антуанетта прижала руки к груди.
– Господи! – произнесла она. – Можно подумать, что видишь ад.
Граф д’Артуа молчал, мысленно проклиная излишне живописную природу.
– Как я люблю этот лес! – продолжала дофина. – В нем чувствуешь себя свободной. Как подумаю, что скоро придется возвращаться в Версаль и запереться там на всю зиму… Если бы вы знали, Шарль, как я скучаю!
Молодой человек трижды облизал губы, что говорило о его глубокой задумчивости.
– Правда? – спросил он. – В таком случае доверьтесь мне, я беру на себя обязанность развлекать вас.
– Надеюсь, вы станете мне предлагать только благопристойные развлечения…
– Черт побери! Даже ангел счел бы их невинными… Я задумал устроить в Версале маленький театр, мы будем разыгрывать там комедии.
– Но для этого понадобятся декорации и костюмы.
– Ни о чем не беспокойтесь, Антуанетта, я все беру на себя… Теперь другой вопрос: вас порадовала бы поездка в Париж?
Глаза дофины заблестели от предвкушения.