Пьер Леметр – Зеркало наших печалей (страница 64)
– Он доктор?
– Нет, святой.
– Я бы предпочел врача. Или ветеринара.
– Отец Дезире творит чудеса.
– Тоже неплохо…
– Найдете его в часовне Беро.
Она указала на уходившую влево узкую дорогу.
– До лагеря меньше километра.
50
Мимо летного поля время от времени проходили местные жители, в основном крестьяне, они пересказывали услышанные по радио новости охранникам и заключенным, все еще ожидавшим приказов из центра.
Так они узнали, что немцы пригрозили разрушить столицу и под давлением этого обстоятельства было заключено перемирие. На всех общественных зданиях якобы заменили французские флаги нацистскими, со свастикой, а по улицам ездят машины и, в отсутствие газет, вещают через громкоговорители, сообщая населению о том, что боши заняли Париж.
Прошел день, другой, третий, и, наконец, ко всеобщему удивлению, в воскресенье около полудня подъехали двадцать грузовиков одной из частей 29-й пехотной дивизии. Прибывший полковник сообщил, что имеет приказ переместить заключенных в Бонрен.
Для Фернана и его людей все и вправду закончилось.
Как только капитан Хауслер подтвердил, что миссия считается выполненной, Фернан пригласил всех к палатке, которую уже разбирали солдаты, жал руки, спрашивал, кто куда собирается. Одни решили ехать в столицу, другие выбирали путь на юг, но никто не собирался возвращаться на службу, тем более что единственный командир сказал: «Пока, ребята, увидимся, и удачи всем!»
Он отвел в сторону старшего капрала Борнье:
– Насчет приказа убить заключенного… Это было грязное дело…
Борнье потупился.
– Забавно получается, – продолжил Фернан, – когда ты выполняешь приказы, часто бываешь полным кретином, а если требуется проявить инициативу, вдруг отлично справляешься…
Борнье благодарно улыбнулся.
Фернан дружески похлопал его по плечу, повесил на плечо вещмешок и отправился в путь.
Он чувствовал себя грязным. О нет, не в метафорическом, а в прямом смысле слова, потому что два дня не мылся по-человечески и от него воняло, как от медведя. Ничего, выйдет к Луаре, найдет укромное место и искупается. Фернан спустился по тропинке к воде, достал припасенное мыло, снял рубашку, ботинки с носками и закатал до колен брюки.
Луара величественно текла между холмами, и этот мирный пейзаж утешал душу.
К пяти вечера Фернан добрался до Сен-Реми-сюр-Луар. Накануне супрефект Луазо уехал из Монтаржи с инспекцией, результат которой оказался удручающим. Пообщавшись на местах скопления беженцев со смертельно усталыми чиновниками, он реквизировал муниципальный гараж, нашел столы, опустошил школьные запасы бумаги (карандашей не нашлось) и «вселил» туда социальные службы.
Фернан хотел было предложить свои услуги, но передумал. По мере приближения к часовне Беро его сомнения и тревоги таяли, а думать он мог только об Алисе. Все-таки человек – странное существо: несколько дней назад он готов был угнать грузовик и помчаться к жене, а сегодня зачем-то затеял мытье, как будто оттягивал минуту встречи…
В мешке, поверх кучи стофранковых купюр, лежала «Тысяча и одна ночь».
51
Рауль Ландрад сильно осложнил себе задачу, решив толкать, а не тащить мыльную тележку. Она все время виляла, он изгибался, дергался, наклонялся и продолжал двигаться на одной силе воли.
– Лучше бы ты ее тащил, – сказал Габриэль. – Не упрямься, а то скоро свалишься.
Рауль упорно отказывался, он хотел видеть Мишеля. Пес умирал: он не шевелился, огромная голова лежала на боку с разинутой пастью и остекленевшими глазами. Скрип ржавых колес действовал на нервы, а Рауль к тому же старался избегать выбоин и трещин в асфальте, хоть и гримасничал от напряжения и был бледен, как грустный клоун с лицом, белым от рисовой пудры.
Габриэль хотел сменить товарища, но не сумел из-за костыля.
Плох был не только пес, рана Габриэля выглядела отвратительно. Любой другой на его месте оскорбился бы, видя, что Рауль больше тревожится за собаку, появившуюся в их жизни всего два дня назад, но Габриэль не обижался. За несколько последних дней Ландрад очень изменился. Его душу перевернуло письмо. Заданные там вопросы и обещанные ответы раскачали мысленный каркас, на котором он выстроил свою жизнь, и Габриэль понимал, что товарищу сильно не по себе.
Его самого сейчас занимал единственный вопрос: на черта ему священник, когда нужен врач, лучше хирург? Он воображал себя одноногим, похожим на ветеранов Великой войны, которых видел ребенком на улицах Дижона (чтобы выжить, они продавали билеты Национальной лотереи), и терял остатки надежды.
Они подошли к ограде часовни и остановились у открытых ворот. На территории кипела жизнь.
– Здесь творят чудеса? – спросил Рауль. – Это же цыганский табор какой-то!
– Да, братья мои, вы пришли куда надо!
Они озирались, не понимая, откуда раздался молодой звонкий голос, подняли головы и увидели на огромном вязе кюре в черной сутане, которого в первую секунду приняли за ворона. Он спустился по веревке и спрыгнул на землю, молодой улыбчивый священник, ответивший на вопрос Ландрада.
– Ну, кто тут у нас? – сказал он, заглянув в тележку. – Чудный пес и, – взгляд в сторону Габриэля, – солдат, которым понадобилась помощь нашего Господа.
Дальше события развивались стремительно: Рауль вдруг упал, Габриэль не сумел его поймать, и он ударился головой о камень.
– Всемилостивый Боже! – воскликнул отец Дезире. – Ко мне, чада Господни! Во имя Неба!
Алиса и сестра Сесиль появились одновременно.
Монахиня опустилась на колени рядом с Раулем, осторожно приподняла его голову, осмотрела ушибленное место и сказала:
– Пожалуйста, сходите за носилками, Алиса…
Та побежала к грузовику, а Сесиль начала считать пульс Ландрада, поглядывая при этом на его спутника с костылем.
– Этот человек совершенно обессилел, а с вами что случилось?
– Меня подстрелили. Попали в бедро, но пуля прошла навылет…
Монахиня прищурилась и с профессиональной ловкостью разбинтовала ногу Габриэля.
– Выглядит не слишком красиво, но… – Она ощупала края раны. – Вы вовремя к нам попали. Сейчас поедете к доктору.
Габриэль кивнул, перевел взгляд с Рауля на тележку с Мишелем.
– Кто-нибудь позаботится о собаке?
– У нас нет ветеринара, только доктор.
Габриэль помрачнел, хотел что-то сказать, но тут вмешался отец Дезире:
– Господь любит всех своих чад. Без исключения. Я уверен, что наш врач проявит такую же любовь. Правда, сестра Сесиль?
Она не дала себе труда ответить, и отец Дезире обратился к Габриэлю:
– Отдохните, а я позабочусь о вашем песике.
С этими словами он потащил тележку к военному грузовику.
Появилась Алиса с носилками. Она была ужасно бледна, и монахиня встревожилась:
– Как вы себя чувствуете?
Алиса попыталась улыбнуться:
– Все в порядке… все хорошо…
– Оставайтесь здесь, я позову кого-нибудь другого. Филипп!
Бельгиец, разгружавший Божий грузовик, подбежал сразу, они положили Рауля на носилки и понесли к машине «скорой помощи».
Алиса вдруг схватилась за сердце и упала на колени, прерывисто дыша.
Габриэль отшвырнул костыль, поднял Алису на руки и похромал следом за Сесиль и бельгийцем, как будто нес молодую жену на брачное ложе.
Луиза наблюдала за происходящим издали, но помочь не могла, потому что присматривала за детьми. Спектакль «близнецы против остального мира» продолжался, а девочка крепко спала у нее на руках, и оставить ее было негде.