Пьер Корнель – Театр. Том 2 (страница 232)
Серторий.
Как мужа по сердцу тебе найти могу я?
Выказываешь всем ты холодность такую,
Что я среди царей не вижу никого…
Вириата.
Я просто не люблю из них ни одного
И нахожу, что вся их спесь и притязанья —
Величью римскому смешное подражанье.
Серторий.
А если римлянин — мной избранный жених?
Вириата.
Могу ли не принять я дар из рук твоих?
Серторий.
Тогда дерзну тебе сказать, что ты любима
Тем, в ком воплощена былая доблесть Рима,
Чей сын воистину душой и телом он.
Приветлив, щедр, учтив, неустрашим, умен,
Достойный этот муж большой почет и славу
Во всей Испании стяжал себе по праву.
Короче, о тебе Перпенна возмечтал.
Вириата.
Так вот ты на кого не пожалел похвал!
А я-то думала, что можешь вслед за ними
Назвать ты лишь свое, а не чужое имя!
Как было поворот такой предугадать?
Легата ты решил в мужья царице дать.
Коль дальше так пойдет, твои центурионы{164}
Себе потребуют царевен наших в жены.
Серторий.
Но…
Вириата.
Нет, поговорим с последней прямотой.
Ужели не чета друг другу мы с тобой?
Да, брак со мной сама тебе я предлагаю,
Но тем, кто равен мне, к лицу любовь такая,
И, будь уверен, я прекрасно сознаю,
На что сейчас иду в борьбе за цель свою,
А ею, повторю, не в шутку задалась я.
Мне нужен римлянин, но облеченный властью:
Будь в силах здешние цари ее стяжать,
Я б одному из них могла принадлежать.
Но, уступив тебе, Серторий, власть на деле,
Все ж сохранить они свой царский сан сумели;
Поэтому, тебя предпочитая им,
Предпочитаю их я римлянам другим.
Быть должен взыскан тот, с кем разделю я ложе,
И властью царскою и саном царским тоже;
Но раз не может дать он все, пусть даст хоть часть —
То ли без власти сан, то ли без сана власть.
Серторий.
Высокая душа, я восхищен тобою!
Воистину блюдешь ты имя родовое:
Не будь твой выбор столь взыскателен и строг,
Честь дедов доблестных унизить он бы мог.
Но раз ты держишься, царица, убежденья,
Что в браке быть должна за ровней по рожденью,
Лишь одного из нас ты вправе им считать
И надлежит тебе женой Перпенны стать:
Потомок он царей Этрурии{165} и Рима.
Что до меня, чей род безвестней несравнимо,
Я скромной славою не столь уж ослеплен,
Чтоб в мыслях посягать кощунственно на трон.
Перпенну не черни, хваля меня чрезмерно,
А я тебе служить, как прежде, буду верно.
Сан твоего слуги — вот все, что нужно мне, 
