Пьер Корнель – Театр. Том 2 (страница 215)
Капризам следовать, чернить своих друзей —
Вам все позволено, вошли вы в круг царей.
Но все же вспомните, хотя бы в час печали,
Что Рим вас сделал тем, кем вы сегодня стали,
Что будете ничем, с ним дружбу потеряв.
Так ваш отец сказал, и был он трижды прав.
(Уходит.)
Аттал один.
Аттал.
Так предки правили твои? Ответь мне только:
Ты хочешь быть царем, господ имея столько?
Уж лучше одного иметь, когда никак
Без них не обойтись и ты себе не враг!
Да! Есть у нас такой, он смел и благороден,
Ниспослан небом нам, но Риму неугоден.
Докажем римлянам, что есть глаза у нас,
Что сбросить иго их настал желанный час.
Коль скоро выгоду во всем они искали
И дружбы ни к кому на свете не питали,
То их примеру мы последовать должны, —
Стараясь для себя, мы будем им равны.
ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ
Арсиноя, Аттал.
Арсиноя.
Не может этот бунт в нас вызвать опасенье:
Вмиг вспыхнул — и в одно погаснет он мгновенье.
И если этот шум растет во тьме ночной,
То порожденья тьмы развеет свет дневной.
Не так огорчена я тем, что чернь бунтует,
Как тем, что страсть твоя победу торжествует,
Что ты не смог презреть, о прошлом не скорбя,
Ту, что с презрением смотрела на тебя.
Покинь коварную и отомсти жестокой!
Благодаря судьбе вознесся ты высоко:
Ты смог и без нее корону получить,
Наш план осуществлен, зачем ее любить?
Но если брачных уз душа твоя взалкала,
Ты — царь, а в Азии других цариц немало;
Им не взбредет на ум тебя заставить ждать
Или страданьями удел твой омрачать.
Аттал.
Но все же…
Арсиноя.
Хорошо! Пусть будет как желаешь.
А что потом нас ждет, скажи, ты это знаешь?
Дав трон Армении тебе, она тотчас
Сумеет сделать все, чтобы поссорить нас.
Но ограничится ль на этом месть царицы?
Не станет ли дворец подобием темницы?
От яда и ножа откажется ль она,
Чтоб за любимого воздать тебе сполна?
Что ярость женщины удержит? Мы жестоки.
Аттал.
Как эти доводы от истины далеки!
Не нужно римлянам могучего царя,
Страшил их Никомед, страшу теперь их я,
И больше мне нельзя царицы домогаться:
Наш повелитель Рим стал друга опасаться.
Чтоб он меня терпел, не более того,
Покорным надо быть и слушаться его.
О нем я знаю все, он был моим кумиром:
В своем стремлении к владычеству над миром,
Едва заметит он, что кто-то сильным стал,
Рим добивается, чтоб этот сильный пал.
Ему не по душе других завоеванья, 
