Пьер Корнель – Театр. Том 2 (страница 208)
Аттал.
Его соперник я, но брат его я тоже:
Одной мы крови с ним; ни сердцем, ни умом
Я не могу считать его клеветником.
Арсиноя.
И можете считать, что я убить способна
Того, кто на меня теперь клевещет злобно?
Аттал.
Тем, кто винит его, поверить трудно мне,
Но если вас винят, не верю я втройне.
Честь не позволит вам пойти на преступленье,
Позвольте ж сохранить мне к брату уваженье.
Имеет при дворе завистников он тьму,
И кто-нибудь из них, чтоб навредить ему,
Оговорил его в недобрый час пред вами,
Достойные дела смог очернить словами.
Но если по себе другого я сужу,
Дурного ничего я в нем не нахожу;
С таким соперником я действую открыто,
Его не трону честь: она — его защита;
Прибегнув к помощи, ее не утаю.
Я думаю, что честь он бережет свою,
Что будет поступать он так же благородно
И что от низости душа его свободна.
Арсиноя.
Не довелось вам двор как следует узнать.
Аттал.
А разве может принц иначе поступать?
Арсиноя.
Не повредите мне поступками своими.
Аттал.
Я только доблесть мог и честность видеть в Риме.
Арсиноя.
Научит время вас, какая доблесть нам
Нужна, когда близки бываем мы к царям.
Однако если брат еще вам дорог все же,
О матери своей не забывайте тоже
И, чтоб сомнения отбросить наконец,
Узнайте, что о нем ваш думает отец.
ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
Прусий, Арсиноя, Арасп.
Прусий.
Арасп, я принца жду.
Арасп уходит.
А вас прошу: умерьте
Мои страдания: я, право, близок к смерти,
Вас видя плачущей: зачем меня терзать?
Без плача можете вы мной повелевать!
Чтоб защитить себя, зачем нужны вам слезы?
Без них я отличить могу шипы от розы,
Без них могу понять, хотя и потрясен,
Что невиновны вы и что преступен он.
Арсиноя.
Ах, можно ль залечить в невинном сердце рану,
Которую нанес прибегнувший к обману?
И можно ль вовремя разрушить клевету,
Чтоб добродетели вернуть всю чистоту?
В недоброй памяти всегда застрянет что-то,
И честь уж лишена защиты и оплота.
Злословью нет преград, и что сказать в ответ?
Слепых сторонников имеет Никомед,
Которые, узнав о гнусном обвиненье,
Найдут, что только вы в любовном ослепленье
Не видите улик. И если лишь одно
На имени моем останется пятно — 
