Готов он слушаться, и жизни не жалея.
Ты плачешь, вижу я?
Эмилия.
Беги за ним скорее!
Коль хочешь мне, как друг, услугу оказать,
Скажи ему, что он не должен умирать,
Что…
Фульвия.
Ради Цинны ты шлешь Августу спасенье?
Эмилия.
Ах, ненависть моя иного ждет решенья!
Фульвия.
Еще что?
Эмилия.
Пусть свершит то, что желаю я,
А после выберет: смерть иль любовь моя…
ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
Август, Эвфорб, Поликлет, стража.
Август.
Все то, что ты сказал, Эвфорб, невероятно…
Эвфорб.
Столь ужаса полно, столь дико, непонятно…
Подобной ярости нам верится с трудом,
Приводит в ужас нас одна лишь мысль о том.
Август.
Как! Цинна! И Максим! Мои друзья, те двое,
Кому оказывал вниманье я большое,
Пред кем открыл я грудь, кого я сам избрал,
Чтобы могуществен и знатен каждый стал,
Меж тем как всю страну я дал им в управленье,
Они на жизнь мою готовят покушенье!
Максим сознал вину, — я извещен о том, —
И он не лжет душой в раскаянье своем,
Но Цинна!..
Эвфорб.
Он один упорен в гневе яром,
На вашу доброту ответствуя ударом,
Он заговорщикам стремится помешать —
Как сделал то Максим — свою вину признать.
Пытаясь одолеть их робость и сомненье,
В их души прежнее вдохнуть он хочет рвенье.
Август.
Он одобряет их, в соблазны вводит их!
О, самый дерзкий враг из всех существ земных,
О, ярость фурии и гнев неудержимый!
Предательский удар руки, мной столь любимой!
Тобою предан я, о Цинна… Поликлет!
(Говорит что-то на ухо Поликлету.)
Поликлет.
Все будет сделано — вот, Цезарь, мой ответ.
Август.
Максима пусть найдет Эраст без промедленья.
Пусть он придет принять вины своей прощенье.
Поликлет уходит.
Август, Эвфорб.
Эвфорб.
Он там себя винит в своем проступке злом.
Едва лишь из дворца он в свой вернулся дом,
Как, с ужасом в глазах, исполненный страданья,
Не в силах удержать ни вздоха, ни рыданья,
Он проклял жизнь свою и заговор. И сам,
Чтоб все я рассказал, меня отправил к вам.
Несчастье упредить он дал мне порученье:
«Скажи, что гнусное свершил я преступленье —
Не знал еще вины столь тяжкой человек!» 
