18+
реклама
18+
Бургер менюБургер меню

Пьер Корнель – Театр. Том 1 (страница 188)

18
Тебя обрадует она своим ответом. Прощай же! Ливии иду сказать об этом.

(Уходит.)

Цинна, Максим.

Максим.

Что думаешь о том, в чем убеждал ты нас?

Цинна.

Что думал прежде я, то мыслю и сейчас.

Максим.

Вождь заговорщиков стал другом тирании!

Цинна.

Вождь заговорщиков простил ее впервые.

Максим.

Свободным видеть Рим хочу.

Цинна.

Освободить И я его хочу, но вместе с тем — отмстить. Жестокость Августа не знает утоленья, Разбиты алтари, разграблены именья, Средь землепашцев страх, Рим полон мертвецов — А он раскаяться и отдохнуть готов. Когда от наших рук он примет наказанье, Раскаяньем купить он сможет оправданье. Он был жесток, провел кровавых много мер И безнаказанность была б плохой пример. За римлян мы отмстим. Узнав об этой доле, Дерзнет ли кто-нибудь подумать о престоле? Не вверит деспотам народ судьбы своей. Будь с Суллой строже мы, стал Цезарь бы скромней!

Максим.

Но гибель Цезаря, столь славного во многом, Была для Августа жестокостей предлогом, Свободы жаждал Брут — принес лишь гнет цепей! Будь Цезарь не убит, стал Август бы скромней.

Цинна.

Поступок Кассия, страх Рима неустанный Вновь возвращают век, где властвуют тираны. Но это время к нам уж больше не придет, Коль выберет себе иных вождей народ.

Максим.

Хотя мы и вожди, но нам еще не ясно, Как избежать путей, где шествовать опасно. Есть ли заслуга в том, чтоб счастья не искать, Когда себя должны мы смерти подвергать?

Цинна.

А разве правы мы, вотще воображая, Что вылечим болезнь, корней не обрезая? Для излечения здесь мягкость не нужна, На рану тяжкую прольет лишь яд она.

Максим.

Кровь ран тебе нужна, мне нужно исцеленье.

Цинна.

Ты хочешь без труда добыть освобожденье.

Максим.

Все средства хороши, чтоб выйти из цепей.

Цинна.

Мы их должны порвать лишь доблестью своей.

Максим.

Всегда желанною останется свобода. В ней — благо высшее для римского народа.

Цинна.

Не может благом быть то, что дается нам Тираном, кто терзать привык свободу сам. Рим слишком сердцем чист, чтоб встретить ликованьем Дар деспота, чьим был он долго достоянием,