Пьер Корнель – Пьесы (страница 67)

Столь совершенную искать могли бы славу. Да, нашим именам вовек не отблистать, И этот дар судьбы не должно отвергать. Геройства редкого мы возжигаем светы, Но в твердости твоей есть варварства приметы. Кто б, самый доблестный, возликовал о том, Что к славе он идет столь роковым путем? Бессмертье сладостно в дыму ее чудесном, Но я бы предпочел остаться неизвестным. Во мне, ты видеть мог, сомнений также нет: Не колебался я, когда давал ответ. Ни дружба, ни родство, ни даже голос страсти Ни в чем меня своей не подчинили власти. Мне выбор показал, что Альбою ценим Не меньше я, чем вас надменный ценит Рим. Я буду ей служить, как ты — своей отчизне; Я тверд, но не могу забыть любви и жизни. Твой долг, я знаю, в том, чтоб жизнь мою пресечь, А мой вонзить в тебя неумолимый меч. Готов жених сестры убить, как должен, брата Во имя родины, но сердце скорбью сжато. Исполнить страшный долг во мне достанет сил, Но сердцу тягостно, и свет ему не мил. Жалею сам себя, и думать мне завидно О тех, что смерть в бою прияли непостыдно, Но если бы дано мне было выбирать, Я, скорбной честью горд, не стал бы отступать, Мне дружбы нашей жаль, хоть радует награда. А если большего величья Риму надо, То я не римлянин, и потому во мне Все человечное угасло не вполне. Хоть ты не римлянин, но будь достойным Рима: Пускай увидят все, что в стойкости равны мы. Суровым мужеством я неизменно горд, И требует оно, чтоб сердцем был я тверд. Нельзя готовому для подвига герою, Вступив на славный путь, назад глядеть с тоскою. Постигла нас теперь горчайшая из бед, — Все это вижу я, но страха в сердце нет. Кого бы ни сразить за град родной и землю, Я с радостью слепой такую честь приемлю, И, если дан тебе почетнейший приказ, Все чувства прочие да сгинут в тот же час; А тот, кто об ином раздумывает долго, Не слишком ревностно идет путями долга. Ничто в священный час не может нас связать; Вот Рим избрал меня, — о чем же размышлять? Я, муж твоей сестры, теперь иду на брата, Но гордой радостью душа моя объята. Закончим разговор бесцельный и пустой: Избранник Альбы, ты — отныне мне чужой. А мне ты все же свой, — тем горше я страдаю, Но мрачной доблести твоей не принимаю. Как в наших бедствиях, достигнут в ней предел, Я чту ее, но все ж она — не мой удел. Да, мужества искать не стоит против воли. Когда отраднее тебе стенать от боли, Что ж, облегчать ее ты можешь без стыда. Вот и сестра моя рыдать идет сюда. К Сабине мне пора — внушить супруге милой, Чтоб запаслась она и твердостью и силой, Чтоб не кляла тебя, коль я паду в борьбе, И чувства римские хранила бы в себе.

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Сестра, ты знаешь ли? Высокое заданье