Пьер Корнель – Пьесы (страница 57)

И смерти требовать для друга своего? Не лучше ли, чтоб он, своей могучей дланью Завоевав венец, принудил вас к молчанью, Пусть боевой закон осилит вашу боль И быть счастливою вам повелит король. Ужели я склонюсь перед победой Сида? Мой долг не так убог, не так мала обида; Меня не устрашат, смириться мне веля, Ни боевой закон, ни воля короля. Дон Санчо победить он, без сомненья, может, Но гордости моей вовеки не низложит; И, что бы властелин ни обещал ему, Я тысячу врагов навстречу подыму. Смотрите, небеса, в возмездье непреклонной, Ей наконец и впрямь дозволят быть отмщенной! Как? Вы откажетесь от счастья и тогда, Когда вы можете умолкнуть без стыда? Чего вы ищете, какой судьбы хотите? Вы смертью милого отца не воскресите. Иль новой горести потребна череда? Нужна за скорбью скорбь и за бедой беда? Нет, если разум ваш так прихотлив и мрачен, То вы не стоите того, кто вам назначен; И правый гнев небес сразит его в борьбе, Чтобы надменную дон Санчо взял себе. Эльвира, я и так удручена страданьем; Не умножай его зловещим предсказаньем. Я никому из них достаться не хочу; Но жажду счастия Родригову мечу. Не то чтоб стойкой быть мне не хватало силы; Но, если он падет, меня возьмет немилый. Повелевает страх желанью моему. Что вижу? Горе мне! Увы, конец всему.

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Мое оружие у ваших ног слагая... Чтоб кровь передо мной дымилась дорогая? И ты еще прийти осмелился сюда, Ты, счастие мое отнявший навсегда? Рыдай, моя любовь, забудь свой плен суровый: Отец мой отомщен, ты можешь снять оковы. Отныне честь моя навек вознесена, Душа растерзана, и страсть моя вольна. Когда спокойнее... Молчи, злодей ужасный. Чьей гнусною рукой убит герой прекрасный! Ты взял предательством; не мог боец, как он Таким противником открыто быть сражен. Уйди; ты видишь сам своей услуге цену: Пытаясь защитить, ты умертвил Химену. Вы мне не внемлете, но все же я прерву... Ты хочешь, чтобы я внимала хвастовству, А ты расписывал неспешно, речью важной Его беду, мой грех и подвиг твой отважный?

ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

Позвольте, государь, открыться вам вполне Во всем, что утаить так трудно было мне. Вы знали — я люблю; но ради кровной чести Главу любимого я обрекала мести. Вы сами, государь, свидетелем тому, Служила ль я любви иль долгу моему. Но вот Родриго пал, и недруг, полный гнева, Теперь не более, чем горестная дева. Я почерпала месть в отеческой крови, А слезы отдаю тоскующей любви. Дон Санчо, мститель мой, убил мою отраду,