Пи Трейси – Смертельная поездка (страница 8)
– Господи боже мой. Эта штука что, заглохла? – Это было немыслимо. Машина Грейс не может сломаться. Она просто не посмеет.
– Похоже на то, – спокойно сказала Грейс и перехватила поудобнее рулевое колесо левой рукой, чтобы компенсировать отключение усиления рулевого управления, а правой попыталась снова завести машину. Она повернула ключ, но джип не отреагировал. Единственным звуком в салоне было шипение шин.
Грейс никогда по-настоящему не хмурилась – по крайней мере, не хмурилась, как остальные люди. Ее лицо не менялось, но что-то мелькало в ее глазах, как будто они обращались внутрь, чтобы посмотреть на эмоции, которые были им в новинку. Это не было сознательным актом, но просто уроком, выученным давным-давно: если держать свои чувства при себе, люди не смогут использовать их против тебя. В этот момент затопившим ее чувством была ярость, направленная в основном на ее механика, но также и вообще на двигатели внутреннего сгорания.
«Нельзя контролировать все на свете», – покровительственным тоном сказал ей десять лет назад лощеный психиатр, демонстрируя свое умение утверждать очевидные вещи. Конечно, нельзя контролировать все на свете. Грейс знала это и в пять лет. Но можно, если ты обладаешь хоть каким-то воображением, предвидеть случайности и готовиться к ним. У Грейс это получалось очень хорошо. Ожидать самого худшего – это была ее специальность.
Поэтому она и на секунду не допустила мысли, что «ренджровер» вдруг заведется или какой-нибудь добрый самаритянин, проезжая мимо, подбросит их до какого-нибудь города. Такое могло случиться в идеальном, предсказуемом мире, но Грейс никогда там не была. В ее мире им придется идти пешком, и она была готова к этому.
«Ренджровер» замедлял ход. Взгляд Грейс был прикован к обочине дороги – ей нужно было найти какой-нибудь съезд с нее. Джип потерял почти всю инерцию, когда она заметила справа две грунтовые колеи, уходящие в лес.
– Это дорога?
– Может быть… – Только это Шарон и успела сказать, потому что Грейс вывернула руль, и «ренджровер» съехал с дорожного полотна и устремился вниз по насыпи. По корпусу машины начали хлестать сосновые ветки, она сделала один резкий поворот, потом еще один. К тому времени, как джип окончательно остановился, они уже прилично углубились в лес. Сверкающий «ровер» выделялся в темной зелени, как черная клякса. Какое-то время единственным звуком, нарушающим тишину, было потрескивание остывающего двигателя.
– Неплохо прокатились, – наконец сказала Шарон. – Особенно когда свалились с дороги и чуть не въехали вон в то дерево. Слушай, не знаю, как там у вас в городе, но, если у нас тут машина ломается, мы останавливаемся где-нибудь на обочине.
Грейс расстегнула ремень безопасности и накинула на голову капюшон.
– Возможно, нам придется оставить машину. Я не хочу бросать ее на дороге – у нас там электроники на целое состояние, и почти каждый прибор там единственный в своем роде.
Энни смотрела в окно. Стекло затуманилось от ее дыхания.
– Это не похоже на дорогу.
– Может быть, это старая просека для вывоза леса, – предположила Шарон. – Скорее всего, она идет через лес прямо до Фор-Корнерса. Могу спорить, что если мы по ней пойдем, то спокойно доберемся до города.
Энни ужаснулась:
– Нам что, нужно будет выйти
Грейс и Шарон одновременно, каждая со своей стороны, открыли двери, и в машину вкатилась волна горячего воздуха, вытеснив остатки прохлады от отключившегося кондиционера.
– Господи боже мой, – пробормотала Энни и тоже выбралась из машины, задохнувшись, когда на нее обрушилась вся мощь дневного зноя. Она поправила шелковые лоскутки платья и на цыпочках засеменила к капоту «ровера», тщательно следя за тем, чтобы острые каблуки ее туфель не касались земли. – Ну, открывай пасть этой зверюге, чтобы мы могли ее починить и убраться отсюда.
– Энни, ты ведь ничего не смыслишь в машинах, – напомнила ей Грейс.
– Я знаю, что, когда они ломаются, нужно заглянуть им под капот. Кроме того, я же образованная женщина, а это всего лишь мотор – сложно, что ли, разобраться? Может, свечи сдохли.
Грейс подняла капот и отступила на шаг, чтобы не мешать Энни, которая стала с позабавившим Грейс сосредоточенным видом рассматривать двигатель.
– Здесь все так хаотично. Он так и должен выглядеть?
– Вроде того. – Шарон наклонилась над капотом, затем обернулась и посмотрела на Грейс. – Что ты думаешь?
– Думаю, нам не обойтись без эвакуатора.
Энни посмотрела на строптивый двигатель так, будто он был щенком, только что написавшим на ковер. Затем метнулась в машину и схватила свой сотовый телефон, лежавший на заднем сиденье.
– В этих местах не так много вышек, – сказала Шарон, но Энни это не остановило. Размахивая телефоном, словно волшебной палочкой, она начала кружиться на месте в надежде выхватить сигнал из горячего, тяжелого воздуха. Затем она проделала то же самое с телефоном Грейс, на тот случай, если вдруг ее собственный чем-нибудь хуже. После нескольких минут таких манипуляций она в отчаянии и возмущении всплеснула руками. – Это отвратительно. На дворе XXI век, мы находимся в самой передовой в плане технологий стране в мире, а я не могу даже позвонить! И как люди могут так жить?
Секунду все трое стояли молча и глядели по сторонам. Вокруг них в темном недружественном лесу стояла неестественная тишина, будто это вовсе не лес, а всего лишь декорация. А затем Грейс произнесла те слова, которых Энни боялась больше всего на свете:
– Наверное, придется идти.
Энни беспомощно посмотрела на свое прекрасное, трепещущее лоскутками платье, на свои прекрасные сногсшибательные туфли на четырехдюймовых каблуках.
– У меня в сумке есть спортивные тапочки, – сказала Шарон.
– Спасибо, но… – Энни задумалась, затем решила выяснить самый важный для себя вопрос: – А какого они цвета?
Оказалось, что это высокие кеды лавандового цвета. Надев их, Энни поглядела на их закругленные носы, и ее лицо приобрело при этом такое выражение, что можно было голову дать на отсечение, что ей понравилось то, что она увидела.
– Ты похожа на клоуна, – сказала Грейс.
– Я отказываюсь воспринимать критику по поводу моего внешнего вида от женщины, у которой в шкафу ничего нет, кроме сотни черных футболок. Конечно, они лучше смотрелись бы с каблуками, но и так вполне ничего.
Дорога для вывоза леса – если это была она – быстро превратилась в узкую, истоптанную оленями тропу, а потом и оленьи следы исчезли под толстым ковром сухих сосновых иголок, шуршащих под ногами. По сторонам тропы лес становился все гуще и темнее, гигантские перистые папоротники начинали покачиваться, словно приветствуя проходящих мимо людей.
Энни подозрительно вглядывалась в лесную зелень – на ее вкус она выглядела очень уж первобытно. Ей вспомнился «Затерянный мир», и не только из-за тропической жары и огромных папоротников – ей казалось, что после поломки джипа они во всех отношениях перенеслись на десять тысяч лет в прошлое.
– Это какой-то абсурд, – пробормотала она, поправляя на плече ремень своей объемистой сумочки. Грейс попробовала убедить ее не брать ее с собой, но Энни сказала: тот день, когда она появится где-нибудь без косметики, будет днем ее похорон. – Час назад мы были тремя интеллигентными женщинами, с хорошей репутацией и мобильными телефонами, сидели в машине за семьдесят тысяч долларов, набитой самым совершенным компьютерным оборудованием на земле, а теперь тащимся по доисторическому лесу.
Шарон рассмеялась:
– Природа – великий уравнитель.
– Природа – великий омерзитель. Здесь жарко и липко и пахнет грязью. Да, кстати, не могли бы вы, две скаковые кобылицы, идти помедленнее? Не забывайте, что в вашу компанию затесалась большая женщина, которая надела обувь без каблуков впервые в жизни. Да и тропа эта – настоящая полоса препятствий. Везде какие-то корни торчат. Не могли асфальт положить!
Девяностоградусная жара быстро положила конец череде излияний Энни, и маленькая процессия продолжала путь в тишине. Чем дальше в лес они углублялись, тем больше лес наступал на них. Ветви огромных сосен темным душистым пологом сходились у них над головой. Тишина была плотной, как слежавшийся хвойный ковер под ногами, и тяжелой, как неподвижный воздух, казавшийся не газом, а жидкостью или даже твердым телом.
Затем лес постепенно начал редеть и вдруг расступился перед ними – будто открылась дверь в светлую комнату. Они миновали пограничный ряд деревьев и вышли на круглый пятачок древнего, изломанного асфальта – тупик и разворот для машин. С дальней от них стороны от пятачка отходила изрытая выбоинами асфальтовая полоса, футов через сто соединяющаяся под прямым углом с дорогой.
– Слава тебе господи, – пробормотала Энни, обмахивая пухлой ладонью потное лицо. – В этом чертовом лесу как в сауне. – Перестав обмахиваться, она прикрыла ладонью глаза от яркого солнца и осмотрелась. – Силы небесные. Предполагается, что это город?
Справа от них вплотную к лесу стоял старый деревянный дом, да за дорогой из земли торчали два бетонных строения – одно справа, второе слева. И, собственно, все.
– По крайней мере здесь есть автозаправочная станция, – сказала Шарон, кивнув в сторону шеренги ржавых пустых автомобильных корпусов, выстроившихся позади левого здания.